Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминанія М. Ѳ. Каменской 637 Все это было такъ непохоже на меня, нервы мои были такъ натя­ нуты, что стоило только маменькѣ спросить меня: «Маша, что съ тобой?»—и я бы разразилась потокомъ неудержимыхъ слезъ, изму­ чила бы мать мою, а горю нашему всетаки мы обѣ ничѣмъ бы не помогли. Кукольникъ все это время не переставалъ быть «душею ком­ паніи» въ нашемъ домѣ, былъ милъ, равно любезенъ со всѣми. И всѣ дамы и кавалеры были отъ него въ восторгѣ. Я одна только между всѣми знала, что Несторъ Васильевичъ не то для меня, что былъ прежде, и мукамъ моимъ не было конца. Но я такъ заболталась о своихъ радостяхъ и горестяхъ, что даже перестала считать свои года; совсѣмъ забыла упомянуть, что вскорѣ послѣ появленія Кукольника въ нашемъ домѣ мнѣ минули мои желанныя шестнадцать лѣтъ, а теперь въ 1834 году, 30 октября, стукнули и всѣ 17 лѣтъ. Въ этотъ день папенька, для того, чтобы повеселить меня, устроилъ танцовальный вечеръ; была даже взята бальная музыка Финляндскаго полка, что прежде составляло для меня особенное блаженство, но теперь сердце мое отъ этого ни­ сколько не дрогнуло. Всѣ гости наши веселились, танцевали до упаду, и я старалась быть веселѣе всѣхъ и танцевать больше всѣхъ, но на душѣ у меня отъ этого не было весело: я танцовала безъ устали, точно кукла, которую завели, и она вертится безъ сознанія. Вмѣсто ужина подавали маменькины гомерическія блюда съ тартинками; пробки отъ папенькиной чудной водянки летѣли въ потолокъ; кавалеры уго­ щали дамъ, усаживались съ ними по уголкамъ, ѣли съ аппетитомъ и подставляли съ восхищеніемъ узенькіе бокалы подъ шипучую влагу нашего доморощеннаго шампанскаго. Помню, что и меня кто-то угощалъ, но ѣсть я ужъ не могла, это было выше силъ моихъ: у меня весь вечеръ было стянуто горло какою-то судорогой, и мнѣ думалось только: ахъ, кабы поскорѣе всѣ ушли! Я бы убѣжала въ нашу комнату и упала бы на мой диванъ; вѣдь мнѣ хочется пла­ кать, а нельзя; я должна быть веселой и танцозать. И точно, этимъ еще не кончилось мое терзаніе: я еще протанцовала котиль­ онъ, носилась въ шумномъ гроссфатерѣ, и это былъ еще не ко­ нецъ. Старички еще потребовали для себя свой собственный клас­ сическій кадриль, составили его сами и протанцевали, не спѣша, со всѣми онёрами, ригодонами, pas de пижонами, pas de басками и антреша. Во всѣхъ этихъ старинныхъ танцевальныхъ премудро­ стяхъ отличался лучше всѣхъ мой дорогой дядя, Константинъ Петро­ вичъ, увѣшанный орденами за войну 1812 года. Видно, не даромъ въ 1798 г., когда дядя Костя, служа въ Рязанскомъ мушкетерскомъ полку, въ капитанскомъ чинѣ, дѣлалъ шведскую кампанію, и ему удалось гдѣ-то танцевать съ шведскою королевою, ея величество выразилась про него такъ: «этотъ молодой человѣкъ прелестно тан­ цуетъ!». И теперь, черезъ 36 лѣтъ, каждый прыжокъ стараго графа, сИСТОР. В-ВСТІІ.», СЕНТЯБРЬ, 1894 г., Т. И І І . 4