Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминанія М. Ѳ. Каменской 629 — Нѣтъ, Маша, онъ не бука, онъ просто не привыкъ къ дам­ скому обш;еству и конфузится... Да погоди, у насъ въ домѣ эта застѣнчивость скоро пройдетъ! Вѣдь онъ милѣйшій человѣкъ, душа общества, его нельзя не любить,—отвѣтилъ мнѣ папенька, вѣроятно, желая изгладить непріятное впечатлѣніе, какое произвелъ на меня новый его гость. И напророчилъ тогда дорогой отецъ мой! Точно, я скоро позна­ комилась съ Кукольникомъ, подружилась съ нимъ и потомъ—сама не знаю уже какъ—крѣпко полюбила его... Конечно, за другого человѣка отвѣчать трудно, но я знала, чувствовала, что онъ также любитъ меня... хотя во все время, что мы были такъ близки другъ другу, Несторъ Васильевичъ ни разу не сказалъ мнѣ ни одной любезности, ни одного комплимента, да и вообще между нами о нашей любви никогда и помину не было. Ни разу онъ не назвалъ меня «Машенькой», а я его «Несторомъ»; мы все оставались Марьей Ѳедоровной и Несторомъ Васильевичемъ. И во все это счастливое для меня время онъ ни разу не поцѣловалъ не только меня, даже руки моей; а между тѣмъ мы съ нимъ составляли точно одцо существо: онъ зналъ всѣ мои щсусы, угадывалъ мои желанія и старался исполнить ихъ, чтобы доставить мнѣ удоволь­ ствіе, а я такъ даже чувствовала, когда онъ ѣдетъ къ намъ, и всегда выбѣгала въ пріемную встрѣтить его... И тутъ онъ на­ скоро передавалъ мнѣ новости о дѣлахъ своихъ, и все, что инте­ ресовало его въ ту минуту, онъ спѣшилъ сообщить мнѣ первой... Я этимъ очень гордилась! И радовало меня тоже, что папенька и маменька видимо очень полюбили Нестора Васильевича. Короче сказать, на моемъ горизонтѣ тогда не виднѣлось еще ни одной тем­ ной тучки, и я была счастлива вполнѣ. И воскресенья наши, съ появленіемъ у насъ Кукольника, ожи­ вились еще больше. Съ его умомъ, веселымъ характеромъ и изо­ брѣтательностью чего не дѣлалъ онъ для того, чтобы доставить удо­ вольствіе отцу моему и старымъ и молодымъ гостямъ нашимъ. Бы­ вало, читалъ у насъ, у первыхъ, все что ни напишетъ новенькаго изъ своихъ драматическихъ произведеній. За ужиномъ вмѣстѣ съ Николаемъ Васильевичемъ Гоголемъ и Василіемъ Ивановичемъ Гри­ горовичемъ разсказывалъ такіе хохлацкіе анекдоты, что отъ нихъ можно было умереть со смѣху, или придумывалъ для потѣхи ста­ рыхъ и молодыхъ разныя забавныя и остроумныя игры. Правду сказалъ про него папенька, онъ былъ именно «душа компаніи»... Всѣ знакомые наши были отъ него въ восхищеніи. Только теткамъ онъ, казалось мнѣ, не нравился... Можетъ быть, потому, что у нихъ былъ уже свой любимчикъ: московскій кузенъ тети Нади, графъ Дмитрій Николаевичъ Толстой... Красавчикъ собой, двѣ капли воды—лордъ Байронъ... grand genre съ головы до пятъ; онъ за­ сѣдалъ всегда около Анны Николаевны и тетокъ и потѣшалъ ихъ