Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Юрьева могила 599 разстилалось надъ степью, снова зазеленѣвшей, послѣ того, какъ она была высушена лѣтнимъ зноемъ. Но дрозды уже собирались стаями и перелетали съ дерева на дерево. Овцы какъ-то унылѣе сбивались въ кучу, словно чуя, что подросли молодые волки. Ни­ колай Кондратьичъ сталъ охотиться за дрофами и, такъ какъ у него не было борзыхъ, то онъ стрѣлялъ осторожныхъ птицъ изъ-за передвижнаго прикрытія—изъ-за воза, съ зелеными вѣтками. Ему удалось убить одну птицу, и ее на три дня зарывали въ землю, прежде чѣмъ мясо ея можно было употребить въ пиш;у. Полевыя работы давно были кончены, и изъ клуни доносился мѣрный стукъ молотилки, мельница на Юрьевой Могилѣ работала съ воз­ растающей бодростью и неутомимостью. Прозрачнѣе сталъ воздухъ и пустыннѣе садъ и огороды. L. Когда Николай Кондратьичъ передалъ Тарновицу деньги, анти­ талмудистъ произнесъ: — Не оскудѣетъ рука дающаго. Превосходное изреченіе! Мо­ жетъ быть, я и еще намѣренъ обращаться къ вамъ. Кажется, я дѣлаюсь безумнымъ отъ восторженной радости. Ахъ, жаль, что невозможно скакать на хромыхъ ногахъ! — Тарновицъ, деньги не мои; ихъ даетъ вамъ Сарра Залше- вичъ. — Благосклонная дѣвушка! Ангелъ! Я тогда сказалъ ей нѣ­ сколько пріятныхъ словъ, и она не осталась въ долгу, какъ истин­ ная княжна. Идеальнымъ поступкомъ своимъ она искупаетъ грѣхъ отца, потому что я теперь простилъ ему. — Соломонъ Борисовичъ хорошій. — Готовъ думать, или, вѣрна >, совсѣмъ не буду о немъ ду­ мать. Но образъ Сарры унесу съ благословеніемъ въ самый адъ, если я туда попаду, какъ обѣщаетъ мнѣ старая глупая говядина, Меламедъ Нохимъ. Но, другъ мой, все-таки, Николай Кондратьичъ, вы мой единственный другъ мужескаго рода! Безъ васъ я поги­ балъ бы. Я проводилъ въ вашемъ тепломъ обществѣ мои лучшіе часы размышленія; вы наталкивали меня на глубокіе вопросы, и я считалъ бы профессора Кленовича еврейскимъ пріятелемъ. Ра­ зумѣется, офиціально я долженъ считать его пріятелемъ, все равно. Не слѣдуетъ уменьшать численность пріятелей. Но внутренній глазъ мой уже смотритъ на него и не мигаетъ. Я вамъ обязанъ еще признаніемъ могущества моей мысли. Хотя вы прямо этого не высказывали, но я же не дуракъ, и напротивъ я довольно проницателенъ. Еще я обязанъ вамъ величайшимъ моимъ сладо­ страстіемъ! Я даже весь какъ на электрическихъ иголкахъ. Уже я ясно предчувствую, что Соня будетъ моей, и потомкамъ я пере-