Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

598 I. I. Я с и н с к і й заставляетъ меня смотрѣть на васъ, какъ на пріятеля, потому что вы христіанинъ, но еврей, который сидитъ во мнѣ, обязанъ нена­ видѣть васъ—не иначе. Стойте! дайте вашу благородную руку, по­ жимайте мою. Мнѣ легче,— шепотомъ и съ тоскою произнесъ онъ: — я выше дурацкихъ предразсудковъ. Поѣзжайте въ Вѣну, я дамъ письмо къ одному тамошнему раввину бенъ-Каену... Тс! Какъ бы насъ не подслушали стѣны? Но Сарра никогда не будетъ хри­ стіанкой. Тсъ!? Послѣ долгихъ разговоровъ Соломонъ Борисовичъ призвалъ на совѣтъ жену и вызвалъ дочь, расплакался отъ избытка родитель­ скихъ чувствъ, и, наконецъ, было рѣшено, что Николай Кондратье- вичъ обвѣнчается съ Саррой въ Вѣнѣ по еврейскому обряду; а въ Россіи могутъ думать о Саррѣ что угодно родные Николая Кондратьевича — христіанства она не приметъ. Весь вечеръ провелъ Николай Кондратьевичъ въ Каменномъ Бродѣ. Весь вечеръ дрожали пальцы у Соломона Борисовича, и дрожалъ голосъ. И всѣмъ было неловко и тяжело. Но казалось, что иначе нельзя поступить. Одна только Сарра была весела и въ присутствіи родителей все ласкалась къ жениху. Ужинали въ библіотекѣ. Со стѣнъ смотрѣли старинные портреты, или контра- факты, какъ назывались они прежде на Украйнѣ. И загорѣлыя, бурыя и желтыя лица древнихъ пановъ и паней, казалось, съ уди­ вленіемъ наблюдали сидѣвшихъ за столомъ живыхъ людей. Что за пришельцы? Откуда? И ты, потомокъ исконныхъ владѣльцевъ края, что ты задумалъ? Въ особенности былъ выразителенъ пор­ третъ смуглаго длинноносаго господина, у котораго на плечахъ поверхъ кунтуша былъ надѣтъ плаш,ъ, въ родѣ талеса. Необыкно­ венно грустная мысль оживляла выпуклые глаза, и жилистая рука судорожно сжимала книгу. Сарра давно уже замѣтила, что портретъ похожъ на Николая. Но сегодня въ его глазахъ стало мелькать безпокойство, котораго прежде не было, и сходство съ портретомъ усилилось. На прощаніе Сарра сунула въ руки Николаю свертокъ. — Дочь моя,— съ упрекомъ сказалъ Соломонъ Борисовичъ: — а present, кажется, когда мы сдѣлали послѣднее усиліе, можно было бы обходиться безъ billets-doux. Николай Кондратьичъ поспѣшилъ сѣсть въ экипажъ. Въ сверткѣ заключались деньги для Льва Тарновица. XLIX. Еще сентябрскіе дни дышали нѣгой и тепломъ, и мало было желтыхъ листьевъ. Золотая просѣдь тронула только липы и клены. Теплый ветеръ дулъ съ утра до вечера, и безоблачное небо ласково