Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

594 I. I. Я с и н с к і й тебѣ на видъ, Николай, что ты живешь въ моемъ домѣ, а не на квартирѣ, и можешь принимать у себя только такихъ людей, ко­ торыхъ я одобряю. Пусть я неправъ, но я отецъ. Воспоминаніе о выговорѣ тревожило Николая Кондратьича, тѣмъ болѣе, что ему надо было попросить у отца сравнительно крупную сумму именно для Тарновица. Онъ долго ходилъ взадъ и впередъ по флигелю, наконецъ, одѣлся, надушился и поѣхалъ къ Саррѣ. XLVH. Съ Саррой у него было условлено, что она должна въ извѣстный часъ дня выходить или выѣзжать изъ дому. Мѣстомъ свиданья служилъ старый дубъ: подъ его сводами молодые люди впадали въ восторженное настроеніе; имъ казалось, что сама природа со­ чувствуетъ ихъ страсти. Здѣсь они впервые познакомились, и это еще болѣе закрѣпляло ихъ привязанность къ очаровательному дубу. Въ послѣднее время многовѣковое дерево дружески прости­ рало надъ ними свои вѣтви и въ вёдро, и въ ненастье; оно было безмолвнымъ свидѣтелемъ ихъ взаимныхъ клятвъ, поцѣлуевъ, объя­ тій и маленькихъ размолвокъ, такъ какъ Сарра, по временамъ, ка­ призничала и ссорилась съ Николаемъ изъ кокетства, изъ же­ ланія вносить разнообразіе въ свои сердечныя отношенія къ нему. Надуть губки, отвернуться, молчать и просить прощенья, какъ дѣвочка, отдаваться всей душой, изобрѣтать нѣжныя слова и го­ ворить; «теперь ужъ миръ на всю жизнь»,—Сарра была искусница. Въ каждой складкѣ ея платья сидѣлъ маленькій купидонъ, въ каждомъ завиткѣ волосъ, въ ямочкахъ щекъ и подбородка; но не­ извѣстно, чѣмъ было наполнено ея сердце. Правда, оно было горячо. Такого горячаго сердца Николай Кондратьичъ еще не встрѣчалъ. Не было безумнаго рѣшенія, на которое Сарра мгновенно не согла­ силась бы, и самые неблагоразумные шаги дразнили и радовали ея воображеніе. Она порхала, какъ мотылекъ; также необдуманно она летѣла на огонь и готова была сжечь на немъ крылья. Дубъ не только давалъ пріютъ молодымъ людямъ, но и слу­ жилъ посредникомъ между ними. Не смотря на разрѣшеніе Соло­ мона Борисовича, не ловко было Николаю Кондратьичу буквально каждый день бывать въ Каменномъ Бродѣ. Саррѣ доставалось, если Николай Кондратьичъ становился частымъ гостемъ. Какъ пушкинская «барышня-крестьянка», она клала записочки въ дупло дуба. Но такъ какъ отвлеченныя радости были мало понятны ея натурѣ, то она присоединяла всегда къ хорошенькому конвертику что нибудь сладкое и приписывала: «съѣшьте немедленно прила­ гаемую замѣчательную конфету, но, кушая, непремѣнно думайте обо мнѣ». Дубъ былъ безопаснѣе и скромнѣе иной почтовой конторы.