Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Идеалы въ искусствѣ 57 расположенія къ тому или другому лицу. Къ первой категоріи относятся такіе портреты, какъ портреты СпасЪвича (для совѣта Спб. присяжныхъ повѣренныхъ), в. к. Константина Константино­ вича (для л.-гв. Измайловскаго полка), Бѣляева, Мамонтова и т. д.; ко второй—портреты г. Стасова и его родственникощь, Антоколь­ скаго и пр. Но затѣмъ есть еще очень многочисленная группа пор­ третовъ, которые не были заказаны художнику и которые писаны, такъ сказать, по собственному внутреннему побужденію. Чѣмъ же руководствуется тутъ художникъ, избирая то или другое лицо для изображенія его на полотнѣ? Понятно, что истиннаго художника могутъ вдохновить только выразительныя черты данной физіоно­ міи, типичность ея, потому что всякіе другіе мотивы уже не имѣютъ непосредственнаго отношенія къ искусству. Всякія субъективныя чувства, въ родѣ личной благодарности, уваженія къ заслугамъ и т. д., составляютъ для художника нѣчто второстепенное: какъ ху­ дожникъ, онъ можетъ увлечься даннымъ лицомъ лишь на столько, на сколько во внѣшнемъ обликѣ этого лица нашло себѣ выраженіе то, что заставило его взяться за кисть. Заурядная физіономія, даже если она принадлежитъ генію, объектомъ истиннаго художественнаго творчества быть не можетъ. Кого же намъ изображаетъ Рѣпинъ? До­ пустимъ, умираетъ Писемскій,—у Рѣпина вмигъ готовъ портретъ Писемскаго; Толстой обращаетъ вниманіе на Сютаева,—у Рѣпина готовъ портретъ Сютаева; г-жа Стрепетова производитъ фуроръ въ роли Лизаветы («Горькая судьбина»),—и Рѣпинъ немедленно изо­ бражаетъ намъ Стрепетову въ роли Лизеветы; умираетъ Тургеневъ,— и портретъ Тургенева готовъ; умираетъ Гаршинъ,—и Гаршинъ изо­ браженъ Рѣпинымъ; празднуется юбилей Самойлова,—и Рѣпинъ рисуетъ намъ Самойлова; ставится памятникъ Глинкѣ,—и Рѣпинъ изображаетъ намъ «Глинку въ эпоху созданія Руслана»; обращаетъ на себя вниманіе молодой поэтъ Фофановъ или музыканты Боро­ динъ и Глазуновъ,—немедленно появляются портреты Фофанова, Бородина, Глазунова; говорятъ много о баронессѣ Икскуль,—и ба­ ронесса Икскуль изображена Рѣпинымъ; даетъ концерты Монтеръ,— и портретъ Монтеръ готовъ; въ газетахъ пишутъ о графинѣ де- Мерси Аржанто,—и Рѣпинъ пишетъ ея портретъ; философскія про­ изведенія Толстого обращаютъ на него общее вниманіе,—и Рѣпинъ изображаетъ намъ Толстого и въ кабинетѣ, и на отдыхѣ въ лѣсу, и за сохой. Такъ возникли портреты и Шевченко, и Костомарова, и Павлова въ операціонномъ залѣ, и Прахова, и Чистякова, и Дра- гомирова, и Страхова, и массы другихъ лицъ, которыхъ перечислять было бы слишкомъ долго, да и излишне, потому что основная наша мысль въ достаточной степени уже выяснена и подтверждена. Въ общемъ мы приходимъ къ тому выводу, что знаменитость дня обязательно находитъ себѣ портретиста въ лицѣ Рѣпина. Даже если не согласиться съ нашею основною мыслью, что истинное