Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Подъ тѣнью меча 207 — Ты никогда не была такъ хороша, какъ теперь, Марселла, — промолвилъ онъ. Она задрожала всѣмъ тѣломъ и, взглянувъ ему прямо въ глаза, прошептала; — Роанъ, ты когда нибудь молишься? — Иногда,—отвѣчалъ онъ съ странной улыбкой;—но зачѣмъ ты объ этомъ спрашиваешь? — Помолись Богу, Роанъ, чтобъ онъ возвратилъ здоровье бѣд­ ному дядѣ,—произнесла молодая дѣвушка, нѣясно освобождаясь отъ его объятій. Спустя минуту, они разстались; Марселла вошла въ хижину, а Роанъ медленно направился къ жилищу своей матери. LI. Отдыхъ, Роанъ Гвенфернъ былъ правъ; наконецъ онъ находился въ полной безопасности, и ему нечего было бояться. Напротивъ исторія его страданій возбуждала къ нему общее сочувствіе. Даже злѣйшіе враги не смѣли сказать ни слова противъ него. Мэръ Сенъ-Гурло, преслѣдовавшій его съ наибольшимъ остервенѣніемъ, теперь назы­ валъ его мученикомъ и публично говорилъ, что онъ имѣлъ право на вознагражденіе за нанесенный ему вредъ. Что касается до убійства Пипріака, то, по общему мнѣнію, оно извинялось самозащитой, и старый служака получилъ то, что заслуживалъ. Такимъ образомъ Роанъ снова былъ свободнымъ человѣкомъ и снова началъ жить въ домѣ своей матери. Старуха была внѣ себя отъ счастья, что вернулся ея сынъ, но это счастье не долго было безоблачно. Она вскорѣ замѣтила, что Роанъ страшно измѣнился. Онъ замѣтно ослабѣлъ и сгорбился; его лице не сіяло, какъ прежде, молодостью и здоровьемъ; глаза его были мутные, а волоса посѣ­ дѣли. Но нравственно и умственно онъ еще больше измѣнился, чѣмъ физически. Не было сомнѣнія, что на его умъ сильно повліяли перенесенныя имъ страданія. По временамъ на него находили при­ падки, во время которыхъ онъ безумно бредилъ, а по ночамъ ему снились тревожные сны. Онъ постоянно думалъ о смерти Пипріака и о томъ времени, которое онъ прозелъ въ пещерѣ. Его прежде веселое лице теперь никогда не освѣщалось улыбкой, и цѣлыми днями онъ сиживалъ дома, безмолвно смотря на огонь. Впродолженіе предшествовавшей зимы онъ скрывался въ уеди­ ненныхъ хижинахъ Сентъ-Лока, жители котораго, не смотря на свои пиратскія наклонности, ни разу его не выдали. При всемъ томъ его умъ находился въ постоянномъ напряженіи, и онъ, все-