Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Подъ тѣнью меча 205 Вся толпа начала неистово кричать, простирая руки къ стояв­ шему близъ Мармона человѣку: — Да здравствуетъ Роанъ Гвенфернъ! Да здравствуетт. Роанъ Гвенфернъ! Дѣйствительно это былъ Роанъ, нѣсколько болѣе приличный по внѣшности, чѣмъ когда его видѣла въ послѣдній разъ Марселла. Онъ смотрѣлъ на толпу безсознательно, какъ бы во снѣ, и не отвѣ­ чалъ на рукопожатія окружавшихъ его лицъ. Но, быть можетъ, онъ и понималъ, чего стоитъ энтузіазмъ, предметомъ котораго онъ сдѣлался неожиданно, такъ какъ Мармонъ съ своими друзьями только пользовался имъ для бросанья грязи въ Наполеона, а толпа съ такимъ же восторгомъ разорвала бы его на части, какъ теперь его привѣтствовала, еслибъ обстоятельства сложились иначе. Онъ не промолвилъ ни слова, а, замѣтивъ въ толпѣ Марселлу, прямо направился къ ней. Всѣ почтительно передъ нимъ разступились, и, подойдя къ молодой дѣвушкѣ, онъ спокойно сказалъ: Пойдемъ, Марселла. Онъ взялъ ее за руку и хотѣлъ удалиться вмѣстѣ съ ней, но толпа, узнавъ въ молодой дѣвушкѣ племянницу капрала, подняла крикъ: — Долой капрала! — Молчать,—громко закричалъ Мармонъ:—дайте ему дорогу. Пораженная неожиданнымъ появленіемъ Роана и дрожа всѣмъ тѣломъ, Марселла безмолвно послѣдовала за нимъ. Въ первую ми­ нуту она только радовалась тому, что любимый ею человѣкъ вер­ нулся здравымъ и невредимымъ, но тріумфъ, устроенный ему вра­ гами ея кумира и дяди, невольно заставилъ ее отшатнуться отъ него, не смотря на это, она любила его и была ему обязана спа­ сеніемъ своей жизни. Однако, находясь въ какомъ-то столбнякѣ, она тихо шла подъ руку съ нимъ, пока они не очутились одни. Тогда она выдернула свою руку и едва не упала въ обморокъ, такъ сильно подѣйствовали на нее всѣ событія этого тревожнаго дня. Роанъ пристально посмотрѣлъ на нее, дико засмѣялся и сказалъ глухимъ голосомъ: — Ну, все кончено, и я вернулся домой. А ты, Марселла, такъ- то встрѣчаешь меня? Она взглянула на него и, крѣпко прижавшись къ нему, про­ молвила: — О Роанъ, Роанъ! Я очень рада тебя видѣть. Мы уже не надѣялись, что ты когда нибудь вернешься, хотя я всегда молила Господа сохранить тебя, но подумай только, какъ все перемѣни­ лось: императоръ въ плѣну, дядя Евенъ едва не *умеръ отъ горя, и мы всѣ такъ несчастны. Потерявъ всякое самообладаніе, она закрыла лицо руками и стала громко рыдать, но Роанъ не выразилъ никакого сочувствія