Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

---Подъ тѣнью меча 201 къ Парижу, и я видѣлъ всѣ ужасы войны. Обѣ стороны дрались, какъ черти, и одинаково разоряли бѣдную страну. Поселяне бѣ­ жали въ лѣса и скрывались въ подвалахъ, а женщины и дѣти искали спасенья въ церквахъ. Никто не жалѣлъ бѣдняковъ, и наши молодые рекрута были не менѣе жестоки, чѣмъ казаки. Поля, фермы, все было разорено, а по ночамъ волки питались мертвыми тѣлами. — Это война,—замѣтилъ спокойно капралъ, привыкшій къ по­ добнымъ зрѣлищамъ. - Наконецъ, я съ многими тысячами народа отправился въ Парижъ и оставался тамъ во время осады. Какіе ужасные это были дни! Пока защитники города сражались съ врагами, чернь вопила отъ голода и производила безчинства. Я самъ видѣлъ, какъ одна несчастная женщина, доведенная голодомъ до безумія, разбила о мостовую голову своего ребенка. Но вскорѣ все кончилось; со­ юзники вступили въ Парижъ; ихъ встрѣтили криками радости, ихъ благословляли, ихъ забрасывали цвѣтами. — Подлецы,—процѣдилъ сквозь зубы капралъ. — Несчастные, они были доведены до отчаянья, и Богъ ихъ проститъ. Но я имѣю еще кое-что вамъ разсказать, Я видѣлъ им­ ператора въ Фонтенбло. ' — Императора, — повторилъ Дерваль очень тихо, не поднимая глазъ съ земли. Онъ былъ очень блѣденъ и, слушая разсказъ о всѣхъ ужасахъ осады, едва сдерживалъ свое нетерпѣніе узнать о томъ, что сталось съ его кумиромъ. Марселла также жаждала услышать разсказъ очевидца о послѣднихъ дѣйствіяхъ обожаемаго ею императора. — День его прощанія съ старой гвардіей останется на вѣки памятнымъ, — продолжалъ Арфоль. — Я вамъ скажу всю правду. Грустно было смотрѣть на ветерановъ, они казались такими обо­ рванными, утомленными, больными. Они стояли противъ дворца, и имъ пришлось долго ждать Наполеона. Онъ явился, наконецъ, верхомъ, въ сопровожденіи храбраго маршала Макдональда и нѣ­ сколькихъ генераловъ; увидавъ его, старая гвардія подняла оглушаю­ щій крикъ: «Да здравствуетъ императоръ». Онъ медленно прибли­ зился, соскочилъ съ лошади и поднялъ руку; водворилось такое мер­ твое молчаніе, что можно было бы услышать паденіе на землю бу­ лавки. Онъ былъ въ своемъ сѣромъ сюртукѣ и въ треуголкѣ; я тот­ часъ узналъ его по картинамъ. — А какъ онъ былъ на взглядъ? — спросилъ капралъ;—очень блѣденъ? Впрочемъ онъ всегда былъ блѣдный. — Я стоялъ близко къ нему: лице его было совершенно желтое, щеки свисли, а глаза свинцоваго цвѣта и чрезвычайно печальные. Но, подойдя къ солдатамъ, онъ улыбнулся, и тогда все его лице засвѣтилось необыкновеннымъ блескомъ. Я никогда не видывалъ подобной улыбки. Она просто божественная. Я говорю это искренно.