Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

194 Робертъ Букананъ въ глазахъ многихъ, она сіяла все тѣмъ же блескомъ для нея, и на­ противъ ея фанатизмъ достигъ апогея. Точно также велъ себя и ста­ рый капралъ. Бею зиму онъ выносилъ неописанныя нравственныя муки, но его вѣра въ императора постоянно росла. Ночь за ночью онъ изучалъ военные бюллетени, стараясь вывести изъ нихъ доказа­ тельства наполеоновскаго торжества. Онъ безъ устали громи.лъ союзниковъ, въ особенности англичанъ, и болѣе чѣмъ когда при­ нималъ на себя наполеоновскую позу, предвѣщая скорыя побѣды императора, но теперь онъ былъ гласомъ, вопіющимъ въ пустынѣ, и никто не хотѣлъ его слушать. Кромлэ находился слишкомъ близко къ роялистскимъ замкамъ, чтобъ не скрывать въ себѣ легитимистскихъ искръ, готовыхъ разго­ рѣться въ яркое пламя при первомъ удобномъ случаѣ, и хотя капралъ Дерваль былъ прежде мѣстной силой, но передъ нимъ преклонялисъ не по любви, а въ виду того, что всякая оппозиція была невозможна. Однако, когда вѣтеръ перемѣнился, то оказалось, что онъ также, какъ самъ императоръ, ложно истолковывалъ себѣ чувства людей. Теперь сосѣди открыто ему возражали, и когда онъ заговаривалъ объ им­ ператорѣ, ему отвѣчали, выдвигая впередъ короля. Онъ ежедневно слышалъ столько «богохульствъ», что волосы у него становились дыбомъ. Однажды вечеромъ, гуляя по морскому берегу, онъ уви­ далъ на горныхъ высотахъ пылавшіе костры, словно возвѣщавшіе какое-то радостное событіе, а въ ту же ночь стало извѣстно, что герцогъ Беррійскій высадился на островѣ Джерсеѣ. Въ числѣ людей, перешедшихъ на сторону бѣлаго знамени, былъ Мишель Гральонъ; онъ, невидимому, не покидалъ мысли жениться на Марселлѣ, но это не мѣшало ему сердиться на молодую дѣвушку за ея вѣрность Роану. Какъ только общественное мнѣніе отвер­ нулось отъ Наполеона, Гральонъ сталъ подбивать Кромлэ противъ капрала, въ которомъ они мало-по-малу начали видѣть олице­ твореніе всего для нихъ ненавистнаго. Дѣло наконецъ дошло до того, что ветеранъ сдѣлался самымъ непопулярнымъ человѣкомъ въ селеніи. Бъ эту зиму здоровье бѣднаго капрала очень пошатнулось. Онъ сильно постарѣлъ; его голосъ потерялъ прежнюю силу, глаза стали мутные, и поступь была далеко не такъ тверда, какъ прежде. Онъ искалъ себѣ утѣшенія талько въ табачномъ дымѣ и проводилъ цѣлые вечера, молча сидя въ своей кухнѣ и куря трубку за трубкой. Онъ упоминалъ о Роанѣ очень рѣдко, но всегда отзывался о немъ съ непривычной для него мягкостью, и Марселлѣ казалось, что онъ упре­ калъ себя за прежнюю несправедливость къ несчастному племяннику. — Я увѣрена, что дядя нездоровъ,—говорила не разъ молодая дѣвушка шепотомъ Тильду, указывая на мрачную, безмолвную фи­ гуру ветерана. — Его можетъ вылечить одно—большая побѣда императора,— отвѣчалъ постоянно ея братъ.