Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Подъ тѣнью меча 193 СК1Я семьи, сидя у своего очага, со страхомъ прислушивались къ каждому внѣшнему шуму, такъ такъ никто не зналъ, гдѣ и откуда могли появиться страшные казаки. Была минута, когда въ Ша- тильонѣ Наполеонъ, стѣсненный врагами со всѣхъ сторонъ, могъ спасти свой престолъ, согласившись на предложенныя ему условія, но, все еш,е вѣря въ свою звѣзду, онъ пропустилъ счастливый мо­ ментъ. По заключенному въ мартѣ 1814 года миру, Австрія, Рос­ сія, Пруссія и Англія обязались содержать армію въ 150.000 че­ ловѣкъ, пока Франція не будетъ доведена до ея прежнихъ границъ; кромѣ того, для той же цѣли англійскіе «лавочники» ссудили 4 мил­ ліона. Однако Наполеонъ настаивалъ на своемъ и, выступивъ про­ тивъ Блюхера, стоявшаго въ Суасонѣ, началъ послѣдній актъ кро­ вавой войны. Такъ прошла зима и смѣнилась весной, но, всетаки, надъ бѣд­ ной Франціей витала грозная тѣнь меча. Между тѣмъ, что сталось съ Роаномъ Гвенферномъ? Послѣ на­ водненія, онъ снова исчезъ, и въ суш;ности всѣ его поиски были прекрапіены. Онъ не могъ въ зимнее время скрываться въ утесахъ, а съ другой стороны Марселла знала изъ различныхъ источниковъ, что онъ былъ живъ, хотя ей не было извѣстно, гдѣ именно онъ скрывался. Она пламенно благодарила небо за его спасенье и на­ дѣялась, что ему простится его безумное сопротивленіе императору ради его геройства во время наводненія. Вѣроятно, онъ находилъ себѣ убѣжище подъ какимъ нибудь уединеннымъ кровомъ, и люди были слишкомъ заняты другими дѣлами, чтобъ помнить о бѣдномъ дезертирѣ. Жаль только, что онъ убилъ Пипріака. Еслибъ его руки не были обагрены кровью, то добрый императоръ могъ бы ему пррстить, какъ блудному сыну. Въ одномъ отношеніи, по крайней мѣрѣ, Марселла была счаст­ лива. Ея болѣе никто не упрекалъ въ томъ, что она любила труса. Роанъ док-азалъ воочію свое геройское мужество. Да, онъ былъ храбрый человѣкъ, и еслибъ учитель Арфоль не наполнилъ бреднями его головы, то онъ былъ бы и храбрымъ солдатомъ на полѣ брани. Ей все еще было совершенно непонятно, почему Роанъ такъ по­ ступалъ; высшіе нравственные принципы были для нея мертвой буквой, и теорія незаконности войны была для нея столь же непо­ стижима, какъ тригонометрическая задача, или страница Спинозы. Она считала войну общественнымъ учрежденіемъ, всегда существо­ вавшимъ и долженствующими всегда существовать, подобно браку или исповѣди; къ тому же, благодаря войнѣ, храбрецы въ родѣ ея дяди могли отличаться и полуйать награды. Не смотря на ея безпокойство о Роанѣ, она питала къ импе­ ратору свой прежній культъ. Она была одной изъ тѣхъ женпщнъ, которыя тѣмъ упорнѣе держатся какого нибудь вѣрованія, чѣмъ оно болѣе возбуждаетъ сомнѣній, такъ что если звѣзда императора меркла «нотор. въстн.», АВГУСТЪ, 1894 г., т. ьтп. 13