Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

526 Критика и библіографія группируетъ далеко не безпристрастно. Въ одномъ мѣстѣ больше свѣта, въ другомъ меньше, здѣсь гуще краски, тамъ пожиже, тутъ обиліе фактовъ, а гдѣ нужно и куда сердце не лежитъ, поменьше. Поглядите на г. Барсу­ кова въ сообществѣ дѣятелей церкви,мужей науки (преимущественно архео­ логіи, филологіи),лицъ родовитаго дворянства и высокаго чиновнаго ранга, хранящихъ традиціи старины, вслушайтесь въ его рѣчь о нихъ, и какое оживленіе уловите тутъ, какая любовь и нѣжность проглянутъ въ каждомъ словѣ. «И я не будущимъ, а прошлымъ оживленъ», сказалъ про себя авторъ, и въ этой антитезѣ прошлаго и будущаго вся разгадка метаморфозы, со­ вершающейся съ нимъ, когдаонъ переходитъ къ бесѣдѣ о лицахъ, которыхъ въ свое время можно было считать представителями будущаго. Оживленіе автора исчезаетъ, онъ спѣшитъ вонъ изъ этого суетнаго Петербургскаго міра съ его жгучими вопросами о будущемъ, критикою настоящаго и недостаточ­ нымъ поклоненіемъ прощлому. Шумъ событій оглушаетъ г.Барсукова, свѣтъ слѣпитъ его глаза,и онъ спѣшитъ къ своимъ пенатамъ въ Москву, наДѣвичье Поле, въ одинъ изъ храмовъ Бѣлокаменной, на берегъ Дуная или въ мир­ ную провинцію, гдѣ ничто не говоритъ о насущномъ бу'дущѳмъ и гдѣ все вѣетъ дорогой его сердцу стариной. Такое отнощѳніе, далеко не соотвѣтствующее мудрому персидскому на­ казу, и лищаетъ произведеніе г. Барсукова той эпической простоты, къ ко­ торой онъ, какъ хочетъ увѣрить читателей,стремится, авслѣдствіе этоголи­ щаетъ его настоящей художественности и гармоніи частей. Такъ, напрасно авторъ дѣлаетъ отступленіе или въ сторону своихъ личныхъ воспоминанійили назиданій читателей. Первыя вредятъ хронологическому теченію повѣство­ ванія. Что говорить— воспоминанія г.Барсукова освоемъ пребываніи у По­ година и лестныя предсказанія послѣдняго относительно автора интересны, но имъ мѣсто въ слѣдующихъ томахъ, когда до этого момента дойдетъ рѣчь. А то вѣдь г. Барсуковъ можетъ напугать читателей, подавъ имъ мысль, что трудъ о Погодинѣ оборвется, такъ какъ авторъ спѣшитъ эпизоды изъ даль­ нѣйшаго разсказа вставить раньше времени. Что же касается до назиданій и profession автора, то, конечно, тутъ дѣло темперамента. Ничего не подѣ­ лаешь, когда чувство автора просится наружу, и онъ не въ состояніи совла­ дать съ своими страстями. Здѣсь-то первоисточникъ полемической литера­ туры, и не намъ, грѣшнымъ, стоящимъ на противоположномъ г.Барсукову полюсѣ, осуждать его. Но... но тогда позволено будетъ попросить и г. Бар­ сукова относиться къ представителямъ этой полемической литературы новаго времени, во главѣ которой стоятъ Герценъ, Бѣлинскій и другіе,съ большимъ спокойствіемъ и хладнокровіемъ. Не надо сердиться на Бѣлинскаго, напри­ мѣръ, за его вызывающее и горячее письмо къ Гоголю, не надо называть отношеніе умирающаго старика Аксакова къ Гоголю «горделивыми излія­ ніями дружбы» и не надо относиться съ плохо скрываемымъ неудоволь­ ствіемъ ко всѣмъ порицателямъ «Переписки съ друзьями». Нельзя не отмѣтить еще одной отрицательной стороны труда г. Барсу­ кова: ему, любителю русской рѣчи, слѣдуетъ тщательно слѣдить за своимъ изложеніемъ и избѣгать такихъ оборотовъ рѣчи, какъ, напримѣръ: «потер­ пѣвъ неудачу съ журналомъ, Грановскому пришлось вытерпѣть непріятно­ сти»..Здѣсь порча русскаго языка. Но довольно замѣчаній, ипусть авторъ не посѣтуетъ на рецензента. Чѣмъ трудъ о Погодинѣ будетъ совершеннѣе, тѣмъ почетнѣе предстоитъ ему мѣсто въ отечественной исторической библіотекѣ.