Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Вулканъ Гѳдэ 501 внизу глубокія лощины и хребты, щетинящіеся сплошной чащей. Налѣво, въ концѣ площадки, кажется, будто вотъ тутъ, совсѣмъ близко, подымается высоко къ небу чрезвычайно-красивая конусо­ образная гора, съ чуть срѣзанной верхушкой, изящныя грани ея крутыхъ склоновъ покрыты снизу до верху кудрявой зеленью, кажущеюся издали низкорослыми кустами. Только въ бинокль можно различить, что эти кусты въ сущности — могучія деревья, и только тогда замѣчаешь свою ошибку: гора вовсе не такъ близка, какъ казалось. Имя ея Пангеранго. По правую сторону отъ шалаша, противъ Пангеранго, вид­ нѣется громадная, столь же высокая годная масса, на крайнемъ флангѣ которой одиноко возвышается темная зубчатая скала. Эта масса и есть собственно Гёдэ. Деревья скрываюгь пока дальнѣй­ шія детали великаго вулкана Явы. Обсушившись, мы принялись за ѣду. Всѣмъ, что было у меня, я подѣлился съ моими славными яванцами, и надо было видѣть, какъ это и удивило и тронуло ихъ. Около 7-ми часовъ утра мы тронулись на Гёдэ. Съ площадки тро­ пинка свернула направо, и мы вступили въ угрюмый лѣсъ: боль­ шія корявыя деревья перепутались другъ съ другомъ своими кор­ нями и вѣтвями въ какое-то многорукое чудовище; кора ихъ ство­ ловъ и вѣтвей обросла толстой подушкой зеленаго моха, на кото­ ромъ, въ свою очередь, пустили ростки другія паразитныя ра­ стеньица; и отъ всей этой зеленой массы несетъ запахомъ прѣлой плѣсени и сырости; множество деревьевъ уже сгнило, кучи ихъ лежатъ повсюду; но многіе изъ такихъ мертвецовъ еще стоятъ на ногахъ, поддерживаемые своими живыми сосѣдями. Схватившись за какого нибудь такого мертвеца, думаешь удержаться на скольз­ комъ подъемѣ^ но чувствуешь вдругъ, какъ онъ ломается, точно тросточка, и ощущаешь подъ рукой вмѣсто живого, плотнаго тѣла только «прахъ тлѣнія». Съ первыхъ же шаговъ въ этомъ лѣсу я почувствовалъ, что здѣсь пощады не будетъ: подъемъ шелъ все круче и круче, и ни единой передышки не видѣлось на его про­ тяженіи. Медлителенъ и тяжелъ былъ этотъ путь. Густыя стѣны лѣса скрывали окрестности, а главное — мѣшали видѣть что либо впереди, и неизвѣстность разстоянія страшно удлиняла время и утомляла нерьы. Вдоль тропинки, по которой я шелъ съ проводниками, стали попадаться наши сѣверные кусты и деревья: родъ ольхи, боярыш­ никъ, малина; ягоды малины были блѣдны и кислы, но я обрадо­ вался имъ, этимъ бѣднымъ представителямъ далекаго сѣвера. Но какая мертвая тишина въ лѣсу: ни птичьяго крика, ни стрекотанья насѣкомыхъ, ни звука, ни шороха жизни! Наконецъ, послѣ часоваго подъема мы выбрались, какъ мнѣ показалось, на край кратера. Съ той стороны, съ какой мы поднялись, онъ, этотъ край, представлялся закругленнымъ, широкимъ поясомъ, поросшимъ