Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

490 П. К. Мартьяновъ пишутъ, и подчасъ новая какая нибудь ничтожная «справка» про­ ливаетъ свѣтъ на жизнь или дѣятельность великаго человѣка. По­ чему же подобный масштабъ не можетъ быть примѣненъ и по отно­ шенію М. Ю. Лермонтова. Истинные почитатели его таланта ра­ дуются появленію каждой новой строки, могущей обрисовать зага­ дочный характеръ поэта, его взгляды и стремленія, или его борьбу за жизнь и принципы. И что бы ни восклицали о «справкахъ» мартыновцы, мы убѣждены, что о Михаилѣ Юрьевичѣ будутъ пи­ сать у насъ не 30—50 лѣтъ, а столько же, сколько и о Шекспирѣ. Въ статьѣ нашей, на которую нападаетъ кн. Оболенскій, мы только собрали матеріалы, или, если князю такъ болѣе нравится, «справки» о жизни поэта въ 1841 году въ Пятигорскѣ и сдѣлали изъ нихъ соотвѣтственный, или казавшійся намъ соотвѣтственнымъ, выводъ. Мы старались указать на неточности, вкравшіяся въ біо­ графіи поэта, изданныя по случаю 50-тилѣтія со дня его смерти, приняли во вниманіе новыя свѣдѣнія, не бывшія въ рукахъ ре­ дакторовъ сказанныхъ біографій, какъ, напримѣръ, дѣла и замѣтки В. И. Пиляева, разсказы Н. П. Раевскаго, слуги Лермонтова Са- никидзе и др., и такимъ образомъ выяснили многое, что казалось прежде неяснымъ, темнымъ, или совершенно чуждымъ характеру или принципамъ поэта. Напрасно авторъ «Послѣсловія» восклицаетъ; что мы могли узнать, въ особенности отъ В. И. Чиляева, который самъ отвѣчалъ, что ничего не помнитъ и все забылъ! Изъ дальнѣйшихъ его объ­ ясненій мы убѣждаемся, что онъ удостоилъ прочтенія только «часть сказаній нашихъ». А это не дѣлаетъ ему чести, нельзя ополчаться на сочиненіе, не зная его вполнѣ. Если бы князь Оболенскій по­ трудился прочитать статью нашу до конца, онъ бы, можетъ быть, не ратовалъ противъ насъ, или, по крайней мѣрѣ, не изрекалъ бы такихъ своеобразныхъ заключеній, что всѣ писавшіе о дуэли Лер­ монтова съ Мартыновымъ «ходятъ около, но никто еще не узналъ и не высказалъ дѣйствительной причины»... Не написалъ бы онъ, вѣроятно, и своего отзыва о старикѣ Чиляевѣ. Онъ увидѣлъ бы, что этотъ почтенный человѣкъ отозвался запамятованіемъ только о мѣстѣ бывшей могилы поэта въ Пятигорскѣ, и то потому, что часть кладбища отошла подъ вновь воздвигнутый храмъ. Во всемъ остальномъ указанія его неоцѣненны, такъ какъ пролили свѣтъ на многія темныя стороны роковой кончины поэта, и мы смѣло мо­ жемъ выразить увѣренность, что современемъ тайна эта будетъ по документамъ, хранящимся въ архивахъ, выяснена окончательно. Достовѣрность Чиляевскихъ свѣдѣній нельзя уничтожать однимъ взмахомъ пера: онъ, дескать, все забылъ и ничего не помнитъ; ибо онъ не разсказывалъ о событіяхъ спустя 30 лѣтъ послѣ дуэли, какъ увѣряетъ князь Оболенскій; онъ передалъ намъ замѣтки, сдѣланныя имъ—въ 1841-мъ году, и передалъ подлинныя дѣла. А что онъ зналъ