Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Мартыновскія бумаги 487 поэта, по словамъ П. А. Арсеньева ^), былъ человѣкъ безхарактерный, и поэтому всегда находился подъ чьимъ либо постороннимъ влія­ ніемъ. Увлеченному на лживыя показанія на слѣдствіи и судѣ своими секундантами, ему уже не была тягостна новая ложь, имѣвшая для него характеръ свѣтской сплетни. А разъ человѣкъ сошелъ на стезю неправды, ему уже ничего не стоило повторять разъ пущенную въ обращеніе клевету. Друзья Николая Соломоновича находили харак­ теръ его загадочнымъ. Князь А. И. Васильчиковъ въ восьмидеся­ тыхъ годахъ говорилъ П. А. Висковатову, что «изъ источниковъ, близкихъ Мартынову, исходятъ разсказы, несогласные съ дѣйстви­ тельностію» ^), а подобный отзывъ близкаго къ дѣлу человѣка— уже приговоръ... Но за всѣмъ тѣмъ по отношенію Николая Соломоновича обще­ ственная совѣсть, можетъ быть, допуститъ еще какія нибудь смяг­ чающія обстоятельства: онъ совершилъ убійство -и , говорятъ, стра­ далъ; въ глазахъ людей, которые казались ему болѣе строгими, ему хотѣлось чѣмъ нибудь оправдаться; въ годовщину дуэли онъ цѣлый день истязалъ себя молитвой и постомъ, сожалѣя о смерти поэта отъ его руки. Слѣдовательно, онъ можетъ казаться жалкимъ, но во всякомъ случаѣ достоинъ сожалѣнія... Пожалуй, можно допустить, что истязательныя молитвы обусловли­ вались не сожалѣніемъ о смерти поэта: тотъ, кто не протянулъ руки примиренія передъ дуэлью, не смотря на представленія се­ кундантовъ и просьбы всѣхъ друзей поэта, и жаждалъ кроваваго удовлетворенія, кто, придя на барьеръ, цѣлилъ въ противника, не желавшаго даже стрѣлять, такъ долго, что секундантъ долженъ былъ сказать: «стрѣляйте! или я разведу васъ!»...’), кто не взялъ смертельно раненаго противника на свои дрожки и уѣхалъ домой, оставя его умереть одного въ полѣ, кто послѣ смерти распустилъ о немъ недобрые слухи,—тотъ едва ли будетъ сожалѣть о его смерти. Скорѣй всего, на душѣ его лежала тяжелая тайна—преднамѣрен­ ность, тайна, такъ тщательно соучастниками укрытая, и она-то, можетъ быть, заставляла его лить слезы и возносить молитвы о прощеніи содѣяннаго. Но такъ или иначе общественная совѣсть, повторяемъ, еще можетъ допустить по отношенію Николая Соломо­ новича нѣкоторыя смягчающія обстоятельства... Но что сказать въ оправданіе людей, продолжающихъ донынѣ разносить по бѣлу свѣту реставрированныя ими, какъ нѣчто стоя- *) «Нива., 1885 г., № 27. Біографія поэта, стр. 442. Примѣчаніе. ’) Кстати необходимо оговориться: въ запискѣ секундантовъ съ брульонами упоминается, что Мартыновъ третій разъ въ жизни стрѣлялъ изъ пистолета на дуэли съ Лермонтовымъ, но этотъ счетъ выстрѣловъ относится къ числу его выстрѣловъ на дуэляхъ; вообще же Николай Соломоновичъ обучался стрѣльбѣ въ школѣ и считался хорошимъ стрѣлкомъ.