Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

484 П. К. Мартьяновъ Относительно условій дуэли и самой дуэли точныхъ свѣдѣній нѣтъ. Ыы знаемъ только то, что случилось. Условія, говорятъ, были слѣдующія: стрѣляться на пистолетахъ, дистанція 30 шаговъ, но сходиться на 10-ти шагахъ; Мартынову, какъ обиженному, стрѣ­ лять первому. Глѣбовъ отмѣрилъ дистанцію и бросилъ шапку, а КН. Васильчиковъ оттолкнулъ ее еще на нѣсколько шаговъ. Мар­ тыновъ снялъ черкеску, а Михаилъ Юрьевичъ только разстегнулъ сюртукъ. Когда они встали на мѣста, Глѣбовъ подалъ пистолетъ Мартынову, а кн. Васильчиковъ—Лермонтову. Послѣдній остался неподвиженъ и, взведя курокъ, поднялъ пистолетъ дуломъ вверхъ, заслоняясь рукой и локтемъ по всѣмъ правиламъ дуэлиста. Когда Глѣбовъ просчиталъ до трехъ разъ, Мартыновъ подошелъ стреми­ тельно къ барьеру и сталъ цѣлить'). Онъ цѣлилъ такъ долго, что Глѣбовъ долженъ былъкрикнуть: «Стрѣляйте...,или я разведу васъ!»... Раздался выстрѣлъ, и поэтъ опустился на землю бе.зъ слова и крика. На слѣдствіи и судѣ показывали секунданты, какъ видно изъ ихъ записокъ, и въ обществѣ объясняли, что выстрѣлъ этотъ — дѣло несчастнаго случая, и что Мартыновъ не хотѣлъ пролить крови. Но это не такъ. Изъ записки секундантовъ мы видимъ, что условлено было произвести, въ случаѣ неудачи, до трехъ выстрѣ­ ловъ. Значитъ, если бы первый выстрѣлъ былъ неудаченъ (Лер­ монтовъ отказался отъ выстрѣла и стоялъ съ пистолетомъ, подня­ тымъ дуломъ къ верху), Мартыновъ могъ бы стрѣлять второй и третій разы. Во всякомъ случаѣ, въ концѣ концовъ, должна была быть если не смерть, то рана и кровь. Секунданты болѣе всего опасались, чтобы объ этомъ не спросили ихъ въ коммиссіи, тогда они рѣшили сказать правду. Ложь показаній здѣсь вполнѣ оче­ видна, это подтверждается даже словами князя Васильчикова, го­ ворившаго II. А. Висковатову: «мы дали тогда другъ другу слово молчать и не говорить никому ничего другого, кромѣ того, что будетъ нами показано на формальномъ слѣдствіи» “). На этомъ осно­ ваніи онъ и впослѣдствіи не хотѣлъ возстановить факты въ на­ стоящемъ ихъ значеніи, такъ что и донынѣ подробности смерти поэта остаются невыясненными... Не будемъ останавливаться на вопросѣ: въ какомъ порядкѣ воз­ вратились лица, участвовавшія въ дуэли; извѣстно и подтверждено, что прежде всѣхъ поскакалъ Глѣбовъ и явился съ донесеніемъ къ коменданту, а Мартыновъ съ княземъ Васильчиковымъ возврати­ лись на бѣговыхъ дрожкахъ. Обратимъ вниманіе на показаніе Мар­ тынова, что Лермонтовъ не былъ убитъ его выстрѣломъ, но только раненъ, и что признаки жизни еще были видны въ немъ, хотя онъ ’) Показаніе Мартынова, что опъ пришелъ на барьеръ п ждалъ выстрѣла Лермонтова, подсказано запиской секундантовъ. Біографія поэта, стр. 423.