Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

480 П. К. Мартьяновъ надо мною; 2) что слова Лермонтова уже были вызовъ; особенно настаивай на эти слова Лермонтова, которыя въ самомъ дѣлѣ тебя ставили въ необходимость его вызвать, или, лучше сказать, были уже вызовъ. Вотъ вкратцѣ брульонъ, обдѣлай по этому плану». «Отвѣтъ на 4-й вопросъ. Глѣбовъ ѣхалъ на бѣговыхъ дрожкахъ, Васильчиковъ—верхомъ». «Въ 6-мъ вопросѣ: вмѣсто «въ домѣ Верзилиныхъ», напиши: «въ одномъ частномъ домѣ». Изъ этихъ выписокъ видно, что показанія Мартынова и его соучастниковъ на слѣдствіи и судѣ не были обстоятельны, точны и правдивы. Не будемъ, однако, удивляться этому, постараемся лучше объяснить данный случай имѣюш;имися на лицо фактами. Дуэль Лермонтова съ Мартыновымъ по тому времени являлась событіемъ, выходяш;имъ изъ ряда обыкновенныхъ, даже на Кав­ казѣ, гдѣ бой и смерть были явленіями самыми обыденными. Лер­ монтовъ, какъ поэтъ-преемникъ Пушкина, какъ гвардеецъ, пере­ веденный для выслуги въ армію, или же, наконецъ, какъ лицо, извѣстное въ высшихъ сферахъ Петербурга и только что возвра­ тившееся оттуда съ усиленными рекомендаціями обратить на него особенное начальническое вниманіе, -волей неволей обращалъ на себя взоры всего офиціальнаго и неофиціальнаго міра. Смерть его переполошила всѣхъ. Начальника войскъ Кавказской линіи и Черно- моріи, генерала графа Граббе, въ то время въ Ставрополѣ не было: онъ выступилъ съ отрядомъ за Кубань. Обязанности его временно исполнялъ начальникъ штаба, флигель-адъютантъ Траскинъ^), дав­ шій лично Лермонтову, при возвращеніи послѣдняго изъ Петер­ бурга, позволеніе ѣхать, вмѣсто отряда, на воды въ Пятигорскъ. Конечно, онъ перетрусился болѣе всѣхъ и впопыхахъ прискакалъ въ Пятигорскъ, для того, чтобы разузнать причины дуэли, степень виновности прикосновенныхъ къ ней лицъ, распорядиться произ­ водствомъ формальнаго разслѣдованія дѣла коммиссіею, какъ можно наипоспѣшнѣе, и чтобы личнымъ своимъ вмѣшательствомъ преду­ предить могущія возникнуть въ разнородномъ на водахъ обществѣ недовольство и порицаніе, и дать извѣстное направленіе обществен­ ной мысли по поводу смерти поэта и ея послѣдствіямъ. Это былъ лѣнивый, гордый, надменный и самолюбивый человѣкъ, любившій пожить, пожуировать, поволочиться “), но онъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, очень дорожилъ собственной персоной. Ему необходимо было, чтобы смерть Лермонтова не возбудила въ Петербургѣ неудовольствія ни по поводу событія, ни въ отношеніи его дѣйствій. Съ этой цѣлью имъ былъ назначенъ въ слѣдственную коммиссію, учрежденную пятигорскимъ комендантомъ, для вящшаго наблюденія и руковод- ’) Впослѣдствіи начальникъ штаба отдѣльнаго Кавказскаго корпуса. Записки М. Я. Ольшевскаго («Русская Старина», 1893 годъ, .М 6).