Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Мартыновскія бумаги 475 «Это приглашеніе,—пишетъ онъ во «Вступленіи къ запискамъ»,— навело меня на мысль, что со смертью моею, по всей вѣроятности, явится въ печати и не одна статья въ обвиненіе мое, въ укоръ памяти моей. Чтобы дать возможность дѣтямъ своимъ защитить память отца отъ незаслуженнаго укора, я рѣшился оставить за­ писки. При чемъ будутъ приложены подлинные документы слѣд­ ственной коммиссіи, потомъ суда и вся подспудная переписка съ секундантами, которая никогда свѣта не видала, но способна сама пролить свѣтъ на темныя стороны дуэли». Намѣреніе вполнѣ похвальное, если бы оно, конечно, было испол­ нено. Но въ дѣйствительности гораздо легче давать обѣщанія, не­ жели исполнять ихъ: въ напечатанныхъ отрывкахъ «Записокъ» ничего въ оправданіе памяти ихъ автора не оказалось. Но перейдемъ къ сущности дѣла. «Съ чего начать,— восклицаетъ автобіографъ во «Вступленіи»: — вѣроятно, читателямъ будетъ небезынтересно познакомиться съ ха­ рактеромъ Лермонтова, какъ я понималъ его, и прослѣдить наши сношенія съ нимъ. Обѣщаю говорить какъ можно менѣе о себѣ и разсказать все, что только припомню о Лермонтовѣ». И онъ обрисовываетъ наружность и особенности характера Ми­ хаила Юрьевича, во время совмѣстнаго ихъ пребыванія въ юнкер­ ской школѣ, въ слѣдующемъ очеркѣ: «Наружность его весьма не взрачна: маленькій ростомъ, криво­ ногій; съ большою головою и непомѣрно широкимъ туловищемъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ весьма ловкій въ физическихъ упражненіяхъ и съ сильно развитыми мышцами. Лицо его было довольно пріят­ ное, обыкновенное выраженіе глазъ въ покоѣ— нѣсколько томное, но коль скоро онъ воодушевлялся, какъ, напримѣръ, проказами или школьничествомъ, глаза его начинали бѣгать съ такой быстро­ той, что одни бѣлки оставались на мѣстѣ, зрачки же передвигались справа налѣво, и эта безостановочная работа съ одного человѣка на другого производилась иногда по нѣскольку минутъ сряду Ничего подобнаго я у другихъ не видалъ. Глаза устаютъ гоняться за его взглядомъ, который ни на секунду не останавливался ни на одномъ предметѣ. Чтобы дать хотя приблизительное понятіе объ общемъ впечатлѣніи этого неуловимаго взгляда, сравнить его можно только съ механикой на картинахъ волшебнаго фонаря, гдѣ такимъ образомъ передвигаются глаза у звѣрей. Волосы у него были темные, но довольно рѣдкіе, съ свѣтлою прядью немного повыше лба, виски и лобъ весьма открытые, зубы превосходные бѣлые и ровные, какъ жемчугъ. Какъ я уже говорилъ, онъ былъ ловокъ въ физическихъ упражненіяхъ, крѣпко сидѣлъ на лошади, но какъ въ наше время преимущественно обращали вниманіе на посадку, а онъ былъ сложенъ дурно, — не могъ быть красивъ на лошади; поэтому онъ никогда за хорошаго ѣздока въ школѣ не