Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

466 Н, Н. Оглоблинъ да и предметъ вымогательства былъ скромнѣе: воевода «вымучилъ» всего 5 рублей да корову. Чтобы скорѣе покончить съ этой мел­ кой операціей, воевода прибѣгъ къ «кнутовой устрасткѣ»: «сни­ малъ съ меня рубаху и хотѣлъ меня бить кнутомъ безвинно, не­ вѣдомо за что, для своихъ прихотей ..., а я бѣдной ни отъ кого ни въ какомъ дѣлѣ и въ обидахъ челобитья ничьего не вѣдаю»... Воеводскій комиссіонеръ—его «человѣкъ» Елистратъ, котораго Тур­ геневъ «ко мнѣ, къ тюрьмѣ, подсылывалъ по многое время»,«взялъ» у Нестерова свою долю—цѣлую свинью. Слѣдуетъ отмѣтить выраженіе, что Елистратъ ходилъ не въ тюрьму, а «къ тюрьмѣ». Это значитъ, что переговоры шли открыто на весь бѣлый свѣтъ, вполнѣ откровенно, подомашнему... Несте­ ровъ подходилъ къ окну тюрьмы и бесѣдовалъ съ стоявшимъ на улицѣ Елистратомъ... Переговоры слышали и, вѣроятно, принимали въ нихъ участіе и колодники, и пристава, сторожа, и просто всѣ прохожіе... Вопросъ о коровѣ, «вымучиваемой» воеводою у «тюрем­ наго сидѣльца», при посредствѣ Елистрата, алчуш;аго съ своей стороны «вымучить» свинью, становился всеобш;ею городскою но­ востью, событіемъ дня. Третій челобитчикъ—Самсонъ Любогощинской—разсказываетъ о притѣсненіи Тургенева довольно неопредѣленно. Онъ говоритъ, что воевода «захвати, держалъ (меня) въ тюрьмѣ многое время и билъ меня вмѣсто кнута, нагово, батожьемъ, и человѣка своего Савелья ко мнѣ подсылалъ въ тюрьму и просилъ ему, воеводѣ, многихъ взятковъ, да себѣ (т. е. Савелью) ведро вина, и разорилъ меня въ конецъ, безъ остатку»... Однако, челобитчикъ не говоритъ, чего именно требовалъ отъ него воевода, и удовлетворилъ ли онъ его вымогательство... Но, судя по заключенію жалобы, что воевода «разорилъ» челобитчика, Тургеневъ и съ Любогогцинскаго содралъ «многія взятки»... Далѣе всѣ три челобитчика жалуются на обш;ее всѣмъ имъ притѣсненіе Тургенева. Опасаясь, что они будутъ жаловаться го­ сударю на учиненные имъ «налоги и обиды и взятки», онъ заду­ малъ отдѣлаться отъ нихъ—удалить ихъ изъ Лебедяни подальше. Челобитчики были освобождены отъ службы, такъ какъ вмѣсто пихъ служили дѣти ихъ, посланныя на службу въ Таганрогъ, а сами они, «перемѣншики», платили за то въ казну «рублевыя деньги». Но воевода, кромѣ этихъ денегъ, «ималъ съ насъ себѣ, невѣдомо за что, по полтинѣ съ человѣка, со всего города перемѣн- шиковъ и, сверхъ того, многія (другія) взятки». Но этого мало: Миляева, Нестерова и Любогогдинскаго, такясе бывшихъ въ числѣ «перемѣншиковъ», онъ отправилъ въ Азовъ въ качествѣ «провожатыхъ» у трехъ «больныхъ» ратныхъ людей, отпра­ вленныхъ воеводою, не смотря на ихъ болѣзнь, въ полки подъ Азовъ. На дорогу Тургеневъ избилъ челобитчиковъ въ видѣ напутствія: