Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

460 Ы. Н. Мазаевъ измѣнное чувство, которымъ согрѣвались сердца обоихъ друзей вплоть до могилы. Сосницкій въ этихъ отношеніяхъ занялъ доми­ нирующую, почти отеческую роль. Ленскій всецѣло находился подъ его вліяніемъ, позволялъ себя журить и относился къ своему другу съ восторженнымъ обожаніемъ, почти что унижался передъ нимъ. Въ письмахъ онъ постоянно называетъ его ласковымъ, ненагляд­ нымъ, благодѣтелемъ, «мой добрый другъ, отецъ, братъ и все, мой милый, высокій образецъ чувства и искусства»... Ленскій акку­ ратно сообщаетъ своему петербургскому пріятелю московскія но­ вости, кается въ своемъ неодобрительномъ поведеніи, горячо испо­ вѣдуется въ своихъ дружескихъ чувствахъ, сообщаетъ семейныя событія и, наконецъ, исполняетъ различныя порученія Сосницкаго, преимущественно гастрономическаго свойства: посылаетъ ему ка­ кой-то особенный ляксинъ, спаржу, редиску, огурчики, маслины, баранки, «заказанныя лично у одного изъ лучшихъ пекарей», и т. д. Подписывается онъ подъ этими письмами иногда «Ыитюхой» или «Димитрій, пьяный мужъ» и т. п. Восторженное отношеніе къ Сосницкому Ленскій выразилъ, между прочимъ, въ слѣдующихъ немного шутливыхъ стихахъ: Сосницкаго знаютъ въ обѣихъ столицахъ, И знаютъ въ Россіи ді)узья и враги; Сосницкій талантъ, добросовѣстность въ лицахъ, Сосницкій есть грація въ видѣ брюзги. Радушіе, умъ, и талантъ, и брюзгливость Съ душою прекрасной въ немъ брызлсутъ струей. Къ нему невниманіе—несправедливость. Вниманіе—хуже: какъ вскрикнетъ—ой, ой! Съ П. А. Каратыгинымъ Ленскій находился также въ пріятель­ скихъ отношеніяхъ и называлъ его Петей Каратыжкой. ІІослѣд- ній былъ ему близокъ и какъ собратъ-водевилистъ, почему при его помощи Ленскій и устраивалъ свои водевили на петербург­ ской сценѣ. Изъ писемъ Ленскаго къ Каратыгину, между прочимъ, узнаемъ, что тогдашняя цензурная расправа нашла возможнымъ узрѣть «посягательства» даже въ невинномъ «Синичкинѣ» на­ шего автора. Пришлось исключить какой-то «монологъ о пантало­ нахъ» и замѣнить прозваніе одного изъ дѣйствующихъ лицъ Ѳе­ дора Алексѣевича Лошадки (явный намекъ на Ѳ. А. Кони) на драматурга Борзикова. Дружба съ Каратыгинымъ не была такою слѣпою, какъ дружба съ Сосницкимъ, и Ленскій подчасъ позволялъ себѣ шутить, напримѣръ, надъ чрезвычайною расчетливостью П. А. Иной характеръ носили отношенія Ленскаго къ М. С. Щеп­ кину. Онъ уважалъ въ немъ талантливаго артиста, но не терпѣлъ его, какъ человѣка, и, повидимому, великій комикъ отнюдь не стоялъ на такомъ высокомъ нравственномъ уровнѣ, какъ это ста­ раются доказать его біографы панегиристы. Ленскій, благодаря сво-