Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

42 Воспоминан ія М. Ѳ. Каменской ваться. Но не. успѣли мы совсѣмъ еще отобѣдать, какъ дѣдушка, на мое счастье, хлопнулъ племянника по плечу и весело сказалъ ему: — Ну, американецъ, потѣшь гостей моихъ, покажи дамамъ твою грудь и руки, а послѣ кавалерамъ и всего себя покажешь... Ѳедоръ Ивановичъ, кажется, очень довольный просьбой дяди, улыбаясь, сейчасъ же началъ разстегиватъ свой черный сюртукъ. Когда онъ распахнулъ его, у него на груди показался большой образъ, въ окладѣ, св. Спиридонія, патрона всѣхъ графовъ Тол­ стыхъ, который богомольный американецъ постоянно носилъ на груди. Положивъ его бережно передъ собой на столъ, онъ отстег­ нулъ запонки рубашки, открылъ свою грудь и выпятилъ ее впе­ редъ. іісѣ за столомъ привстали съ мѣстъ и начали внимательно разглядывать ее: вся она сплошь была татуирована. Въ самой се­ рединѣ сидѣла въ кольцѣ какая-то большая пестрая птица, что-то въ родѣ попугая, кругомъ какія-то красно-синія закорючки... Когда всѣ зрители достаточно наглядѣлись на рисунки на груди, Ѳе­ доръ Ивановичъ Толстой спустилъ съ себя сюртукъ и засучилъ ру­ кава рубашки: обѣ руки его тоже были сплошь татуированы, на нихъ вокругъ обвивались змѣи и какіе-то дикіе узоры... Дамы охали и ахали безъ конца, и съ участіемъ спрашивали: — Вамъ было очень больно, графъ, когда эти дикіе васъ тату­ ировали? Чѣмъ это они проковыряли узоры? Ахъ, какая страсть! Когда Ѳедоръ Ивановичъ покончилъ съ дамами, кавалеры увели его на верхъ, въ свѣтелку къ дѣдушкѣ, и тамъ снова раздѣли и раз­ глядѣли уже всего съ ногъ до головы... Надо знать, что въ продолженіе всей жизни американца Тол­ стого, гдѣ бы онъ ни обѣдалъ, его подъ конецъ стола всюду про­ сили показать его татуированное тѣло, и всюду его разглядывали сперва дамы, а потомъ мужчины, и это ему никогда не надоѣдало. Американецъ Толстой воспитывался вмѣстѣ съ отцомъ моимъ въ морскомъ корпусѣ. Когда папенька, по невозможности выносить морскую качку, вынужденъ былъ отказаться отъ назначенія въ кругосвѣтное плаваніе вмѣстѣ съ Крузенштерномъ, то на его мѣсто въ это плаваніе былъ назначенъ двоюродный братъ его, графъ Ѳе­ доръ Ивановичъ Толстой. Но, выѣхавъ въ море, какъ человѣкъ не­ уживчивой и бѣшеной натуры, онъ скоро началъ скучать отъ без­ дѣйствія въ тѣсной обстановкѣ корабля. Чтобы развлечь свою скуку, онъ придумывалъ всевозможныя непозволительныя шалости, кото­ рыя нарушали дисциплину корабля. Сначала Крузенштернъ смо­ трѣлъ сквозь пальцы на проказы молодого графа, но скоро шалости его приняли такіе размѣры, что адмиралу пришлось въ наказаніе са­ жать Толстого подъ арестъ... Но за каждое наказаніе, выйдя на свободу, онъ платилъ начальству новыми выходками, точно по­ клялся свести съ ума весь экипажъ. Какъ любитель сильныхъ ощу­ щеній, онъ занялся, напримѣръ, тѣмъ, что перессорилъ поголовно