Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминан ія М. Ѳ. Каменской 41 — Очень пріятно познакомиться, барышня!—крѣпко пожимая мнѣ руку, смѣясь сказалъ Александръ Сергѣевичъ: — а который вамъ годъ? — Тринадцать,—отвѣтила я. — Удивительно! И они оба съ папенькой начали взвѣшивать на рукѣ тяжелые чугунные стулья, потомъ заставили меня еш,е разъ поднять ихъ; я опять подняла, какъ перышко... — Удивительно,—повторилъ Пушкинъ:—такая сила мужчинѣ впору! Поздравляю васъ, графъ, это у васъ ростетъ Илья Муромецъ. — Да, она у меня дѣвочка ничего себѣ,—самодовольно сказалъ папенька, ласково потрепавъ меня по щекѣ. Въ домѣ дѣда моего, Андрея Андреевича, я бывала почти ка­ ждый день, и мнѣ было очень весело съ моими кузинами. Помню, что тетушка Прасковья Васильевна, кромѣ дѣтей своихъ и всѣхъ домочадцевъ, была очень привязана къ женѣ родного брата своего, Варварѣ Павловнѣ Барыковой, рожденной Ушаковой. Эта Вар­ вара Павловна въ молодые свои годы, еще въ дѣвичествѣ, посту^- пила на придворную службу и была назначена состоять при особѣ невѣсты великаго князя Николая Павловича, Луизѣ-Шарлотѣ-Виль- гельминѣ,принцессѣ прусской,будущей государынѣ Александрѣ Ѳео­ доровнѣ. Говорятъ, обѣ молодыя дѣвушки скоро полюбили другъ друга, подружились, и эта дружба, не смотря на то, что Александра Ѳеодоровна впослѣдствіи сдѣлалась императрицей всероссійской, а дѣвица Ушакова вышла замужъ за пчостого смертнаго Барыкова, осталась между ними навсегда. Благодѣтельное вліяніе этой дружбы окажется впослѣдствіи на семействѣ тетушки Прасковьи Василь­ евны Толстой; въ свое время повѣдаю обо всемъ. А теперь мнѣ хо­ чется разсказать о новомъ знакомствѣ моемъ еще съ однимъ моимъ дядюшкой, котораго я увидала въ первый разъ тоже въ Царскомъ, въ домѣ дѣдушки Андрея Андреевича. Этотъ интересный дядюшка былъ не кто иной, какъ извѣстный, кажется, всему свѣту, двоюрод­ ный братъ отца моего, графъ Ѳедоръ Ивановичъ Толстой, прозван­ ный американцемъ, который, по словамъ Грибоѣдова: «Въ Камчатку сосланъ былъ, «Вернулся алеутомъ... «И крѣпко на руку не чистъ»... Я СТОЛЬКО ВЪ дѣтствѣ моемъ наслушалась чисто баснословныхъ разсказовъ о дядюшкѣ моемъ американцѣ Толстомъ, что и неуди­ вительно, что, сидя съ нимъ за обѣдомъ у дѣдушки, я смотрѣла на него, какъ на восьмое чудо свѣта. Но тогда въ Ѳедорѣ Ивано­ вичѣ не было уже ничего удивительнаго, онъ былъ былъ человѣкъ, какъ человѣкъ: пожилой, курчавый, съ просѣдью, лицо красное, съ большими умными черными глазами... и разговаривалъ, и шу­ тилъ за столомъ, какъ всѣ люди, такъ что я начала уже разочаровы-