Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

40 Воспоминан ія Ы. Ѳ. Каменской — То-то не пляБда!—передразнилъ его государь: —а что съ тобою будетъ, коли я тебя, храбреца, посажу на пушку и прикажу выстрѣлить? — Не боюсь, стрѣляй!—отвѣтилъ задорный мальчуганъ. — Увидимъ твою рысь... Маршъ!.. Полѣзай на пушку!—смѣясь, скомандовалъ Николай Павловичъ. Кадетикъ выбѣжалъ изъ строя, вскарабкался на одну изъ не­ большихъ пушекъ, которыя стояли у подножія параднаго дворцо­ ваго крыльца и, усаживаясь на ней, какъ на деревянной лошадкѣ, опять крикнулъ; «не боюсь!» — Ну, смотри, держись крѣпче! — сказалъ государь и точно приказалъ выстрѣлить... Раздался выстрѣлъ, лафетъ пушки отка­ тился немного назадъ. Мальчикъ не свалился и не испугался, а усидѣлъ. — Молодецъ, молодецъ!—крикнулъ царь, схватилъ маленькаго храбреца на руки и крѣпко расцѣловалъ... Въ этомъ же году я случайно познакомилась съ Александромъ Сергѣевичемъ Пушкинымъ, который послѣ женитьбы своей на Гон­ чаровой пріѣхалъ съ нею провести лѣто въ Царское. Очень ори­ гинально вышло у насъ это первое знакомство. Въ Царскосельскомъ саду, около самаго спуска безъ ступеней, который до сихъ поръ называется «pente douce» и ведетъ отъ верхней колонады дворца въ садъ, было въ томъ году излюбленное царскосельскою публикою мѣстечко, что-то въ родѣ каменной террасы, обставленной чугунными стульями, куда по вечерамъ тамошній beau-monde собирался поси­ дѣть и послушать музыку... Только вотъ въ одинъ прекрасный вечеръ на этой террасѣ собралось такъ много народу, что даже не достало стульевъ двумъ какимъ-то пожилымъ дамамъ. Я, какъ дѣвочка вѣжливая, пріученная всегда услуживать старшимъ, сей­ часъ же замѣтила, что дамамъ не на что сѣсть, сбѣгала въ садъ, захватила тамъ еще такіе два стула, принесла и подала ихъ двумъ барынямъ. Папенька съ Пушкинымъ въ это время стояли недалеко отъ террасы и о чемъ-то разговаривали. Вдругъ Александръ Сер­ гѣевичъ схватилъ отца моего за руку и громко вскрикнулъ: — Графъ, видѣли вы, что дѣвочка сдѣлала? — Какая дѣвочка? Я не видалъ!—отвѣтилъ папенька. — Да вотъ эта въ панталончикахъ л въ пастушеской шляпѣ: это -какой-то силачъ! — Эта? Это моя дочь Маша! Что она сдѣлала? — Да вотъ такіе два чугунныхъ стула подхватила, какъ два перышка, и отнесла ихъ на террасу... Папенька позвалъ меня и представилъ Пушкину; я ему сдѣлала книксенъ и съ удивленіемъ стала смотрѣть на страшной длины ногти на его мизинцахъ.