Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

380 P. И. Сѳмѳнтковскій или къ отечеству? Вѣрнѣе сказать, что оба чувства находятся у него въ неразрывной связи, потому что нѣтъ у Ломоносова почти ни одного выдающагося произведенія, гдѣ любовь къ наукѣ и патріотизмъ не сливались бы въ одинъ стройный, восторженный гимнъ. Однако, патріотизмъ бываетъ различный, смотря по настроенію, темпераменту, умственному кругозору человѣка. Если мы возьмемъ только два выше отмѣченныхъ чувства: любовь къ наукѣ и къ оте­ честву, то нельзя будетъ провести грани между музою Кантемира и Ломоносова, потому что оба они въ одинаковой степени были воодушевлены этими чувствами. Однако, между двумя родоначаль­ никами нашей изящной словесности существуетъ по темпераменту, по настроенію, если не по умственному кругозору, громадная раз­ ница. У Кантемира натура попреимуществу разсудочная, сдер­ жанная, склонная къ ироніи, къ добродушной насмѣшкѣ надъ человѣческими слабостями, надъ отрицательными сторонами окру­ жавшей его русской дѣйствительности. Вмѣстѣ съ тѣмъ и хара­ ктеръ его поэзіи совершенно иной, чѣмъ характеръ поэзіи Ломо­ носова. Оба они трудятся надъ распространеніемъ просвѣщенія въ Россіи. Но сатирическій темпераментъ Кантемира побуждаетъ его открывать отрицательныя стороны русской жизни и указывать на нихъ, чтобы этимъ путемъ содѣйствовать ихъ искорененію. Наобо­ ротъ, страстная, восторженная натура Ломоносова побуждаетъ его останавливаться на выдающихся явленіяхъ и событіяхъ, найти въ нихъ пищу для восторженнаго патріотизма, которымъ онъ вооду­ шевленъ. Проза жизни его не занимаетъ; В 7 ^своей поэзіи онъ ста­ рается отрѣшиться отъ нея, и какъ въ жизни природы его глав­ нымъ образомъ прельщаютъ грандіозныя явленія: бушующее мо­ ре, сѣверное сіяніе, гроза, такъ и въ жизни своего народа онъ останавливается попреимуществу на крупныхъ явленіяхъ и собы­ тіяхъ. Что мы тутъ имѣемъ дѣло съ извѣстнымъ темпераментомъ, которымъ опредѣляется все настроеніе музы Ломоносова, а не съ какими нибудь корыстными видами, это даже не требуетъ серьез­ ной аргументацій. Между тѣмъ даже ученые критики Ломоносова договариваются до такой нелѣпости, будто бы Ломоносовъ, воспѣ­ вая побѣды русскаго оружія, стремился только къ «почестямъ и наградамъ» (проф. Н. Н. Буличъ), потому что «трудно было ожи­ дать отъ Ломоносова, какъ и отъ всякаго другого русскаго совре­ меннаго поэта, неподдѣльнаго восторга и дѣйствительнаго вдохно­ венія при извѣстіи о побѣдѣ русскаго войска». Когда читаещь подобныя сужденія, то просто не вѣрищь собственнымъ глазамъ. Такое естественное со стороны всякаго патріотически настроеннаго человѣка чувство, какъ радость при извѣстіи о побѣдѣ, изобра­ жается чѣмъ-то зазорнымъ, чѣмъ-то дискредитирующимъ поэта. Но по отнощенію къ Ломоносову вѣдь .это вдвойнѣ несправедливо.