Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Р о д о н а ч а л ь н и к ъ л и т е р а т у р ы 379 жилъ Ломоносовъ, для чего онъ трудился, во имя чего вступалъ въ ожесточенную борьбу со своими противниками? Біографія Ломо­ носова въ общихъ чертахъ на столько извѣстна всякому образован­ ному человѣку, что мы въ дальнѣйшемъ нашемъ изложеніи можемъ ограничиться самыми бѣглыми намеками, чтобы воскресить въ па­ мяти читателя мощную фигуру поморскаго рыбака, достигшаго, благодаря своимъ ученымъ и литературнымъ заслугамъ, мірового признанія. Итакъ, что побудило подростка Ломоносова покинуть родину и бѣжать въ Москву? Понятно, что не столько семейныя несчастныя обстоятельства, сколько жажда знанія. Тяжела была семейная жизнь громаднаго большинства деревенскихъ парней того времени, но, вѣ­ роятно, очень немногіе изъ нихъ рѣшились подвергнуться такому опасному бѣгству изъ родительскаго дома, какъ Ломоносовъ, и единственною побудительною причиною была жажда знанія. Какое чувство воодушевляло его, когда онъ съ необычайнымъ успѣхомъ преодолѣлъ всѣ трудности столь поздняго усвоенія себѣ элемен­ тарныхъ научныхъ свѣдѣній, и дало ему возможность превзойти въ успѣхахъ своихъ товарищей? Опять таки жажда знанія. Это чувство дало ему возможность преодолѣть и всѣ увлеченія его бурной натуры во время заграничнаго его пребыванія въ Мар­ бургѣ и Фрейбергѣ; оно окрыляло его и въ послѣдующій періодъ, когда онъ велъ безконечную борьбу въ академіи, всецѣло напра­ вленную къ распространенію образованія .въ Россіи. Если мы устра­ нимъ эту жажду знанія, это стремленіе видѣть Россію просвѣщен­ ной, избавленной, какъ онъ самъ уже выражался, отъ «тьмы невѣ­ жества», то жизнь Ломоносова станетъ для насъ совершенно непо­ нятною. За что ни принимался Ломоносовъ, что бы онъ ни дѣ­ лалъ, всюду и всегда въ основаніи его думъ, писаній, дѣлъ ле­ жали жажда знанія и стремленіе распространить просвѣщеніе въ Россіи, (,’амые восторженные его стихи вызваны любовью къ наукѣ, и, конечно, никто не станетъ отрицать,—даже самый сильный про­ тивникъ поэзіи «плошечныхъ иллюминацій»,—что знаменитая вось­ мая ода могла быть написана только человѣкомъ, восторженно от­ носящимся къ наукѣ. Но какое стихотвореніе Ломоносова мы ни возьмемъ, вездѣ мы увидимъ, что онъ, подчиняясь преобладающему въ немъ чувству, поетъ хвалебные гимны наукѣ; о чемъ бы онъ ни говорилъ, онъ все возвращается къ наукѣ, къ той мысли, что источникомъ всѣхъ бѣдствій является «тьма невѣжества», что спасти, возвеличить, осчастливить можетъ Россію только всевозмо­ жное распространеніе образованія. Надо ли добавлять, что съ этою пламенною любовью къ наукѣ у Ломоносова соединено другое, столь же сильное чувство—любовь къ отечеству? Перечитывая его поэтическія произведенія, мы даже затрудняемся сказать, что въ немъ сильнѣе—любовь ли къ наукѣ.