Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Р о д о н а ч а л ь н и к ъ л и т ер а т у ры 377 индивидуальную жизнь, вездѣ мы натолкнемся на то явленіе, что то, что намъ кажется новымъ, въ сущности очень старо, натолк­ немся мы еще и на другое явленіе, что, повидимому, окончательно похороненное и сданное въ архивъ снова въ той или другой формѣ воскресаетъ. Чѣмъ менѣе устойчива человѣческая мысль, чѣмъ менѣе она служитъ обобщеніемъ реальныхъ условій и составляетъ логическій выводъ изъ всего пережитаго и продуманнаго въ прош­ ломъ, тѣмъ болѣе она склонна къ внезапнымъ скачкамъ, къ укло­ неніямъ въ сторону, къ воскрешенію стараго или къ разнымъ утопіямъ. Тутъ данъ полный просторъ ничѣмъ не стѣсняемой фанта.зіи: то, что признавалось вѣрнымъ сегодня, отрицается зав­ тра, а, смотришь, послѣзавтра то, что отвергнуто, признается снова непреложною истиною. Если мы теперь остановимся на общественной нашей мысли, какъ она проявилась внѣ произведеній нашихъ классиковъ, то мы будемъ поражены обнаруженною ею неустойчивостью и непослѣдователь­ ностью. Наоборотъ, если мы вдумаемся въ основное содержаніе произведеній великихъ нашихъ писателей, въ ихъ преемственной связи, то мы, наоборотъ, будемъ поражены послѣдовательностью и стройностью ихъ міровоззрѣнія. Оно иначе и быть не можетъ, по­ тому что въ твореніяхъ нашихъ великихъ писателей приведены къ одному знаменателю многообразныя и иногда противорѣчивыя мысли, волновавшія въ ту или другую эпоху наше общество; они представляютъ собою работу большихъ умовъ надъ выясненіемъ того, что смутно сознается громаднымъ большинствомъ образован­ ныхъ людей, что этихъ людей волнуетъ, къ чему эти люди стре­ мятся подъ непосредственнымъ напоромъ событій и окружающихъ ихъ условій. Недаромъ всякій большой писатель является лучшимъ выразителемъ своей эпохи со всѣми ея злобами, со всѣми ея ра­ достями и страданіями. Вотъ почему изученіе ихъ твореній пред­ ставляетъ такую назидательность, и вотъ почему они полнѣе и лучше всего уясняютъ намъ процессъ постепенной смѣны идеаловъ въ ихъ исторической и непреложной преемственности. Остановимся на одномъ примѣрѣ, находящемся въ наиболѣе близкой связи съ занимающимъ насъ здѣсь вопросомъ. Не пора­ зителенъ ли тотъ фактъ, что идеи 60-хъ годовъ, какъ онѣ отра­ зились въ нашей журналистикѣ, встрѣтили самый рѣшительный отпоръ со стороны выдающихся русскихъ писателей (Писемскаго, Тургенева, Толстого, Гончарова), между тѣмъ какъ само общество ими сильнѣйшимъ образомъ увлекалось. Значитъ, наша литера­ тура въ лицѣ самыхъ выдающихся своихъ представителей шла какъ бы по иному пути, чѣмъ общество. Но совершенно нелѣпо предположить, что это было на самомъ дѣлѣ такъ. Все, что было свѣтлаго въ движеніи 60-хъ годовъ, не только не осуждалось на­ шими большими писателями, а напротивъ подготовлялось ими въ