Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

3 72 P . И. С ѳ м ѳ н т к о в с к ій истинныя потребности Россіи. Между тѣмъ они были заняты почти исключительно злобами своего времени... И что же мы видимъ? Творенія ихъ не только живутъ до сихъ поръ, но и долго еще бу­ дутъ жить, какъ бы то или другое поколѣніе ни относилось къ нимъ пренебрежительно. Созданное имъ служитъ мощнымъ устоемъ, на которомъ держится все зданіе русской литературы. Кажется, уже въ виду этого факта, слѣдовало бы относиться внимательнѣе къ классическимъ произведеніемъ нашей словесности и изучать ихъ добросовѣстнѣе. Золотоносная руда не привлекаетъ нашего взгляда, а между тѣмъ она очень драгоцѣнна; такою золо­ тоносною рудою, несомнѣнно, являются произведенія нашихъ клас­ сиковъ прошлаго вѣка, и если мы этого до сихъ поръ понять не хотимъ или не можемъ, то именно потому, что мы слишкомъ часто увлекаемся будущимъ въ ущербъ настоящему, постоянно забывая, что будущее выростаетъ изъ настоящаго и прошлаго, и что нельзя создать ничего прочнаго внѣ этой неразрывной связи преемствен­ ныхъ задачъ смѣняющихся поколѣній. Оцѣнка литературнаго значенія Ломоносова краснорѣчиво под­ тверждаетъ высказанныя нами соображенія. Остановимся на су­ жденіи перваго и самаго замѣчательнаго изъ нашихъ критиковъ, Бѣлинскаго. Какъ онъ отнесся къ Ломоносову? Его оцѣнка не только сбивчива, но прямо противорѣчива. Въ началѣ своей лите­ ратурной дѣятельности онъ признавалъ Ломоносова «Петромъ Ве­ ликимъ русской литературы» и говорилъ, что русская поэзія на­ чинается именно съ Ломоносова; въ концѣ же своей литературной дѣятельности онъ не менѣе категорично утверждалъ, что Ломоно­ совъ поэтъ «плошечныхъ иллюминацій» и «заоблачныхъ превыс­ пренностей», что онъ «надолго развелъ поэзію съ жизнью». Лю­ бопытно при этомъ, что какъ мы недавно уже указывали *), Кан­ темиръ подвергся со стороны Бѣлинскаго противоположной оцѣнкѣ, т.-е. въ началѣ своей дѣятельности Бѣлинскій былъ очень невы­ годнаго мнѣнія о нашемъ сатирикѣ, а передъ смертью говорилъ о немъ съ истиннымъ восторгомъ. Никто не станетъ отрицать литературной проницательности Бѣлинскаго, подтвержденной такими краснорѣчивыми и всѣмъ извѣстными фактами. Какъ же объяснить себѣ, что онъ объ одномъ и томъ же писателѣ высказывалъ прямо противоположныя сужденія? Конечно, объяснить это можно себѣ только тѣмъ, что у него измѣ­ нялась мѣрка, которою онъ мѣрилъ оцѣниваемыхъ имъ писателей. Бѣлинскій въ началѣ своей литературной дѣятельности, какъ извѣстно, придерживался другихъ общественныхъ воззрѣній, чѣмъ ’) См. €Историческій Вѣстникъ», мартъ, 1894 г., статья сРодоначальникъ нашей обличительной литературы».