Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

366 В о с п о м и н а н ія А. А. Н и л ь с к а г о наканунѣ выхода репертуара на слѣдующую недѣлю, Петръ Ива­ новичъ ужасно волновался. Его мучилъ матеріальный вопросъ: сколько разъ онъ играетъ? Репертуаръ же отъ насъ, актеровъ, тогда тщательно скрывали до времени его всеобщаго объявленія. Однажды, ЙО время его раздачи капельдинеромъ на репетиціи. Зубровъ спрашиваетъ меня: — Вы сколько разъ играете на будущей недѣлѣ? — Шесть. — Неужели?—воскликнулъ онъ.—Ахъ, какая прелесть! Если бы со мной это случилось, то я бы ужъ давно плавалъ въ Фонтанкѣ... — Какъ плавалъ? — Утопился бы! Непремѣнно утопился бы... — Зачѣмъ? Почему? — А затѣмъ и потому, что сколько ни живи, а лучше этого ничего съ тобой случиться не можетъ... Про одного актера, который ловко умѣлъ составлять свои бене­ фисныя афиши, благодаря заманчивости которыхъ онъ дѣлалъ полные сборы, Зубровъ не безъ ироніи говорилъ: — Это музыкантъ!.. Ему бы профессоромъ консерваторіи быть, а не за кулисами мотаться... — Что вы, что вы! Какой же онъ музыкантъ! — Онъ играетъ на особомъ, усовершенствованномъ имъ инстру­ ментѣ! — На какомъ? — На «бенефисонѣ» ... Я вотъ сейчасъ любопытную сцену у кассы видѣлъ, какъ подъ его эту самую бенефисонную дудку публика пляшетъ! — Какъ же это такъ, Петръ Ивановичъ, разскажите... А вотъ какъ, - сказалъ Зубровъ и разсказалъ, конечно, вы­ думанную имъ исторію: -подходитъ какой-то господинъ къ кассѣ и спрашиваетъ билетъ на его бенефисъ. Кассиръ же, прежде чѣмъ вырѣзать изъ книги билетъ, счелъ своимъ долгомъ ошеломить поку­ пателя цѣной. У господина денегъ оказалось недостаточно. Однако онъ, убоявшись возможности не посѣтить этого соблазнительнаго бенефиса, тутъ же началъ раздѣваться и упрашивать кассира вмѣ­ сто недостающей суммы принять его пальто... Котъ это и есть «бенефисонъ»!... Зубровъ былъ неизмѣннымъ членомъ купеческаго клуба, ко­ торый посѣщалъ весьма часто, въ особенности же послѣ спектакля. У него, разумѣется, тамъ было много друзей и знакомыхъ. Иногда передъ своимъ бенефисомъ онъ въ этомъ клубѣ заблаговременно распускалъ слухи о достоинствѣ предполагаемыхъ имъ къ поста­ новкѣ пьесъ и подчасъ попадался изъ-за этого впросакъ. Приглашая къ себѣ на бенефисъ, онъ всѣмъ таинственно замѣчалъ: — Ахъ, какую каторжную пьесу я ставлю!