Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Юрьева могила — 33 ЛИЧНОЙ честности своего ученаго гостя.—Прошу васъ полюбоваться особенно золотыми монетами моими, а мнѣ надо будетъ распоря­ диться. Parole d’lioniieiir, если бы этотъ еврейчикъ не былъ какимъ- то чудомъ знакомъ съ вами раньше, я ни за что не пригласилъ бы его за общаго стола. Въ концѣ концовъ, жидовское свинство! Еще махнувъ руками на золотыя монеты и довѣрчиво улыб­ нувшись, Соломонъ Борисовичъ ушелъ, скользя и шурша по пар­ кету своими лодкообразными ботинками. У него созрѣлъ планъ, сви­ дѣтельствующій о его милосердіи и во всякомъ случаѣ о любви къ СПОКОЙСТВІЮ; онъ рѣшилъ положить въ телѣгу Тарновица и сдать на руки глубочицкимъ жидамъ, которыхъ навѣрно два или три человѣка всегда найдется въ его пшеничной конторѣ. Профессоръ остался въ нумизматическомъ кабинетѣ одинъ, не только не испытывая ни малѣйшаго поползновенія къ монетамъ, но даже не подозрѣвая, въ какой степени высоко довѣріе, оказы­ ваемое ему Соломономъ Борисовичемъ. XXXV. Едва «графъ» ушелъ за нашатырнымъ спиртомъ, какъ дверь въ «княжескую палату» тихо раскрылась, и къ Николаю Кондратьичу подбѣжала Сарра, съ лицемъ испуганнымъ, съ поднятыми темными бровями и съ улыбающимся яркимъ ртомъ. Вообще ; выраженіе у ней было чрезвычайно подвижное; улыбка свидѣтельствовала и о страхѣ дѣвушки передъ отцомъ, и о сладости нарушенія запрета, и о радости свиданья. Счастливый цвѣтъ нѣжной, прозрачной кожи выдавалъ всѣ волненія сердца, малѣйшая неровность въ біеніи ко­ тораго отражалась въ неровностяхъ румянца. На ней было свѣтлое платье съ красными отворотами на груди и на рукавахъ. Печать избалованности, преувеличеннаго представленія о своей красотѣ и обаятельной женственности, какого-то утонченнаго сладострастнаго лукавства, лежала на всей ея фигурѣ. Почти неуловимая, но раз­ дражающая змѣевидность движеній и сильный, одуряющій запахъ духовъ, составленныхъ изъ смѣси флеръ д’оранжъ, розы и шипра, пѣвучій скрипъ ботинокъ, мягкій шорохъ платья, подъ которымъ не было юбокъ, подавленный, глухой, безпечный смѣхъ, въ то время, какъ у Тарновица судорожно дергались щеки, и надъ нимъ, расте­ рявшись, стоялъ Николай Кондратьичъ,—все это производило впе­ чатлѣніе странное, словно внезапно изъ паркета выдвинулся и раз­ вернулся какой-то пряный цвѣтокъ, или въ комнату влетѣло су­ щество, похожее и на очаровательную дѣвушку, и на ѣдкую шпан­ скую муху. — Что случилось, Ко’ицкій?—шепотомъ спросила она, не выго­ варивая р. И увидѣвъ, что случилось, вскричала:—Ужасно! ужасно! <истор. въстн.», ІЮЛЬ, 1894 г., т. ьтіі. 3