Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

362 В о с п о м и н а н ія А. А. Н и л ь ск а г о утрачено. Они никогда не появлялись въ печати, а только имѣ­ лись у нѣкоторыхъ товарищей въ рукописныхъ спискахъ. То же самое можно сказать и про эпиграммы его, изъ которыхъ очень не­ многія сохранились въ моей памяти. Напримѣръ, про извѣстнаго чтеца-актера П — каго, который игралъ на клубной сценѣ въ комедіи Н. А. Потѣхина «Мертвая петля». Монаховъ экспромптомъ сказалъ: А <петля»-то чтецу Къ лицу! Да, петли онъ давно уже достоинъ! Природой созданъ онъ для авторскихъ задачъ: Фигурою, какъ висѣлица, строенъ, Манерой—арестантъ, а рожею—палачъ. Этотъ самый П — кій, въ свое время пользовавшійся извѣст­ ностью, очень любилъ читать въ концертахъ стихотворенія самаго мрачнаго, трагическаго содержанія. Однажды въ чей-то бенефисъ, состоявшійся на клубной сценѣ благороднаго собранія, онъ вышелъ въ дивертисементѣ и продекламировалъ печальные стихи, подъ названіемъ «Похороны». Онъ былъ чтецомъ дѣйствительно иску^^ ‘нымъ, и потому, по окончаніи чтенія, раздались дружные, долго несмолкавшіе аплодисменты. Тронутый вниманіемъ слушателей, онъ снова появился на подмосткахъ и опять прочелъ столь же грустное стихотвореніе, въ которомъ говорилось о могилахъ. Послѣ спектакля у бенефиціанта былъ сервированъ ужинъ. Въ числѣ другихъ приглашенныхъ былъ Монаховъ и П—кій. Когда нѣкоторые изъ присутствующихъ стали говорить комплименты П—кому, называя его изумительнымъ декламаторомъ, Ипполитъ Ивановичъ грузно поднялся съ мѣста (онъ уже успѣлъ хорощо закусить) и спросилъ у чтеца, сіявшаго отъ удовольствія: — Позволь прочесть экспромптъ, сочиненный сейчасъ на тебя. — Пожалуйста... Очень радъ... Монаховъ всталъ въ позу и произнесъ: Ты вечеръ отравилъ въ конецъ Намъ панихидой непристойной. Нѣтъ, не артистъ ты и не чтецъ,— Читальщикъ ты заупокойный. Одному пріятелю, который рѣзко отзывался объ исполненіи Са­ мойловымъ роли стараго барина въ пьесѣ А. И. Пальма того же названія, онъ замѣтилъ: — Ты говоришь вздоръ! Самойловъ создалъ типъ... — Ну, извини, это была каррикатура на стараго барина... Я знаю отлично баръ, и ты лучше не спорь со мной. Монаховъ пожалъ плечами и скромно отвѣтилъ: Предъ мнѣніемъ твоимъ благоговѣю: Тебѣ ли баръ не знать—лакею.