Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Ми с с і он е ръ 345 Кучинъ затворилъ форточку, и башкиръ медленно поплелся че­ резъ улицу. На разсвѣтѣ молодой миссіонеръ былъ внезапно разбуженъ страшнымъ крикомъ, заглушаемымъ нестройнымъ гамомъ множе­ ства голосовъ. Онъ наскоро одѣлся и побѣжалъ на крикъ. У полу­ развалившейся избенки сновала, суетилась и колыхалась огромная толпа башкиръ. Трое, стоя на колѣняхъ у распахнутой двери, ду­ шили и безпош;адно колотили распростертаго на землѣ, испу­ скавшаго отчаянные крики. Изъ темныхъ сѣней несся крикъ, ревъ и вопль бабъ и дѣтей. Протолкавшись поближе, Кучинъ у'зналъ въ избиваемомъ того самаго башкира, которому онъ съ вечера по­ далъ милостыню и съ которымъ разговаривалъ. Его искаженное лицо, полное ужаса и бѣшенства, съ полузакатившимися глазами, съ пѣной у рта, было страшно. — Стойте, стойте! бросьте его, бросьте!—повелительно закри­ чалъ Кучинъ, прорвавшись чрезъ толпу и съ силой отдернувъ ближайшаго изъ насѣвшихъ на злополучнаго башкира. Столь внезапное появленіе столь необычайнаго защитника оше­ ломило башкиръ. Они разсыпались въ разныя стороны; толпа по­ рѣдѣла. Оба насѣвшіе вскочили на ноги и какъ-то безсмысленно глядѣли на Кучина. Избиваемый схватился подняться, но заша­ тался и у'палъ. Кучинъ взялъ его подъ оба локтя и медленно по­ ставилъ на ноги. Онъ едва стоялъ, шатался. — Что вы это дѣлаете? Зачѣмъ человѣка убиваете?—громко воскликнулъ Кучинъ, заложивъ руки въ Карманы. — У менё овечка кралъ! Овечка на приплодъ оставилъ, а онъ воровалъ!—робко отозвался одинъ изъ избивавшихъ, мужчина лѣтъ подъ 50, съ просѣдью въ усахъ и бородѣ. Бабы и дѣти, вынырнушъ изъ сѣней избы, съ воемъ окружили освобожденнаго изъ рукъ истязателей и стали поддерживать его за локти. Хотя бы и укралъ, не полагается бить, не дозволяется. Мо­ жете заявить начальству",—тономъ вразумленія произнесъ Кучинъ. — Что началства! Не уйдотъ началства! Сперва своимъ су­ домъ нады! Пускай отдастъ за овечка шуба! Не пойдёмъ подавать никуда! Пускай отдастъ свой шуба!—закипятился старикъ, хо­ зяинъ похиш;енной овечки, понемногу подвигаясь къ Кучину, стоящему близъ освобожденнаго. Какой ббчества! Гляди, какой обчества! —закричалъ вдругъ послѣдній, вырвавшись отъ своихъ бабъ и ребятишекъ и подбѣ­ гая къ старику и Кучину:—какой паршйвай ббчества! клебъ не даётъ, ашать не даотъ, а пришолъ убиватъ, шуба послѣдняй сдиратъ! — А почтё варавалъ?—закричалъ въ свою очередь старикъ, - почтё варавалъ? Затё ббчества и клебъ не даётъ! Отдай шуба, отдай!