Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

342 E. Н. Ыа тросовъ щаютъ хорошенько. Башкиры вѣдь — страшные трусы. Они сей­ часъ прибѣгутъ прощенія просить. Мы покричимъ н^ихъ , будемъ гнать, поломаемся малость, а потомъ и простимъ. Такъ ІЗудетъ лучше. — Конечно, лучше,—согласился Кучинъ. — Ну, ладно, пусть будетъ такъ,—сдался Никита Петровичъ. На слѣдующее утро, едва Кучинъ умылся, пришелъ къ нему посланецъ отъ Никиты Петровича, запасный рядовой изъ мѣстныхъ башкиръ, отлично говорившій порусски, прося его пожаловать въ волостное правленіе. Молодой миссіонеръ, наскоро одѣвшись, отпра­ вился вмѣстѣ съ посланнымъ, указывавшимъ ему дорогу. Женщины и дѣти съ любопытствомъ глядѣли на него изъ оконъ. Башкиры косились на него исподлобья, стоя у своихъ воротъ и среди улицы. Дворняги бросались на этого совершенно незнакомаго имъ чело­ вѣка. Когда онъ вошелъ въ присутственную комнату волостнаго правленія, Никита Петровичъ выразительнымъ жестомъ пригласилъ его сѣсть за присутственный столъ. Насупротивъ у задней входной двери правленія толпилась кучка башкиръ съ плутовато-испу­ ганными лицами, грязныхъ, оборванныхъ, изможденныхъ. Сзади всѣхъ, какъ бы прячась за толпу, стоялъ тотъ высокій, блѣдный башкиръ, который первый ударилъ Кучина и котораго Никита Петровичъ называлъ братомъ муллы. Но не онъ привлекъ особое вниманіе молодаго миссіонера. Крайнимъ съ лѣвой стороны стоялъ низенькій, приземистый, худощавый, слегка сутуловатый, немного близорукій, совсѣмъ черный башкиръ. Большіе, черные глаза его были опущены въ землю, и когда онъ подымалъ ихъ на Кучина, они начинали тревожно бѣгать изъ стороны въ сторону. Онъ ви­ димо избѣгалъ взгляда миссіонера, ежился, мялся на одномъ мѣстѣ, оправлялъ свою шубу, поправлялъ на головѣ аракчинъ, что-то шарилъ по своимъ карманамъ. Кучину вспомнилось какъ-то не ясно, что его именно худыя, костлявыя руки вцѣпились вчера ему въ горло. За присутственнымъ столомъ, кромѣ писаря, двухъ помощ­ никовъ и Кучина, сидѣлъ рядомъ съ Никитой Петровичемъ старый, довольно толстый, опрятно одѣтый башкиръ въ цѣпи волостнаго старшины. Староста стоялъ вблизи стола. — Какъ вы смѣли побить этого человѣка?—громко вскрикнулъ волостной писарь, мотнувъ головой въ сторону Кучина и строго глядя на предстоявшую предъ ними кучку виновныхъ. Тѣ молчали. Старшина повторилъ тотъ же вопросъ побашкирски, выразительно грозя имъ пальцемъ и упорно не спуская глазъ съ того крайняго, низенькаго башкира, который привлекъ особое вниманіе Кучина. Виновные также молчали. — За что вы, чортъ васъ побери, его такъ избили?—еще громче и еще строже гаркнулъ Никита Петровичъ, потрясая бывшей у него въ рукѣ бумагой.