Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Мисс і онеръ 337 qaльcтвo къ намъ почти никогда не ѣздитъ, и она пустуетъ. Это— у Хакима Мирясова. Горница—чистая, просторная, свѣтлая. Какъ помѣститесь вы тамъ, сейчасъ къ вамъ башкиришки набѣгутъ и станутъ сперва хозяевъ допытывать, кто, какой чиновникъ, чего пріѣхалъ, а потомъ и къ вамъ доберутся. Вотъ вы ужъ тутъ какъ хотите, такъ исподволь и дѣйствуйте. На чердакѣ писарскаго дома пропѣли первые пѣтухи. Никита Петровичъ ушелъ изъ горницы на свою половину, предоставивъ Кучину располагаться на диванчикѣ, какъ ему удобнѣе. Мертвен­ ное молчаніе деревни Салимгиреевой, нарушенное внезапнымъ пріѣздомъ Кучина, снова вступило въ свои обычныя права. II. На слѣдуіош;ее утро молодой миссіонеръ, при помош;и Терентія, переселился на отводную квартиру. Юноша былъ блѣднѣе обыкно­ веннаго. Онъ плохо спалъ въ эту ночь, какъ спитъ человѣкъ, сильно огорченный. Онъ аккуратно сложилъ въ своемъ ящикѣ три­ ста экземпляровъ башкирскаго евангелія, за дорогу смѣшавшихся съ его бѣльемъ и платьемъ. Перебирая эти прекрасныя книжечки библейскаго общества въ ихъ стеоретипныхъ, изящныхъ, черныхъ переплетахъ, одинаковыхъ для всѣхъ языковъ земнаго шара, онъ остановился вдругъ и застылъ въ одномъ и томъ же положеніи, стоя на лѣвомъ колѣнѣ надъ ящикомъ, точно чѣмъ-то внезапно пораженный. Въ головѣ его внезапно и совершенно неожиданно пронеслась мысль: <а вѣдь я вовсе не знаю этого языка, не могу читать имъ этой книги, не могу говорить съ этимъ народомъ на его родномъ языкѣ!» Кучинъ поднялся съ мѣста и безпокойно заша­ галъ по комнатѣ. Мысль эта какъ-то налегла на него и не давала ему покоя. Онъ машинально заглядывалъ то въ одно окно, то въ другое; то вдругъ останавливался около ящика, въ которомъ только что сложилъ евангелія, и безсознательно всматривался внутрь его, точно искалъ въ глубинѣ его разрѣшенія мучившихъ его сомнѣній. Какъ нарочно, солнце въ этотъ день не показывалось. Грязно-сѣрыя осеннія тучи медленно и въ безпорядкѣ тянулись по сѣрому непри­ вѣтливому небу. Въ улицѣ стояли тамъ и сямъ небольшими кучками грязные, оборванные, невзрачные башкиры и лѣниво, точно нехотя, болтали другъ съ другомъ со своей своеобразной жестикуляціей. Баш­ кирки въ своихъ краснопестрыхъ одѣяніяхъ, закрываясь на сколько возможно своими дллинными, красными головными покрывалами, тащили на спинахъ вязанки дровъ въ свои избы. Хакимъ Ми- рясовъ, хозяинъ отводнбй квартиры, внесъ Кучину кипящій са ­ моваръ. Этотъ коренастый старикъ, лѣтъ 50-ти, съ большими вы­ разительными, плутовато бѣгающими, глазами, съ едва замѣтной сѣ-