Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Воспоминанія М. Ѳ. Каменской 323 чистая писаная картина!.. Въ ту пору онъ, для священническаго своего сана, косу ужъ себѣ длинную отростилъ, а какъ въ день свадьбы по фраку ее спустить неприлично было, то онъ, мой ба­ тюшка, намазалъ ее восковой помадой и изъ нея себѣ модный кокъ сдѣлалъ, просто заглядѣнье!.. Ну вотъ и повѣнчались мы; сперво­ началу, какъ въ раю, жили... Помѣстье богатое, ни въ чемъ недо­ статка не было... Только вотъ съ моимъ покойникомъ вдругъ что-то попритчилось, началъ онъ у меня съ разуму спячивать... Влюбился въ нашу помѣщицу и началъ онъ за нею ухаживать: что ни день— онъ у нея же въ оранжереѣ всѣ дорогіе цвѣты оборветъ, огром­ ный букетъ сдѣлаетъ, лентами отъ моихъ чепцовъ перевяжетъ и поднесетъ ей въ презентъ... Она за свои цвѣты обижается, сер­ дится... мнѣ моихъ чепцовъ смерть жаль: всѣ съ нихъ ленты какъ есть обкарналъ... Да и, кромѣ того, обидно; у меня дочка Машенька въ ту пору уже бѣгала, да и вторымъ я насносяхъ ходила, а онъ, мужъ, духовнаго званія, да романы затѣваетъ... И что дальше, то больше; барынѣ прохсду не даетъ, въ любви объясняется... Помѣ­ щица терцѣла, терпѣла да благочинному и пожаловалась... Его, мо­ его голубчика, за неприличные поступки и разстригли... И при­ шлось намъ съ батюшкой изъ церковнаго-то дома, со всего-то го­ товаго, да въ простую избу на свои харчи перейти... Я тутъ съ горя моего Ваньку раньше времени скинула, а батька-то мой, какъ его только разстригли, и совсѣмъ рехнулся... Слегъ въ постель и вставать пересталъ, такъ все лежамши и колобродилъ. Что тутъ со мною было, такъ этого, дѣвицы мои дорогія, ни въ одномъ ро­ манѣ не прочтете... Такъ какъ все божественное въ покойникѣ батюшкѣ крѣпко сидѣло, то онъ однимъ божественнымъ и бредилъ. И чтобъ онъ не сердился, я должна была все потрафлять ему. Бы­ вало, чуть свѣтъ забрезжится, мой отецъ Иванъ и закричитъ страшнымъ голосомъ: «къ заутрени! въ большой колоколъ!». Я спросонья Ваньку отъ груди оторву, въ зыбку брошу, схвачу по­ лѣно да объ котелъ и колочу: бумъ, бумъ, бумъ!—«Въ маленькій колоколъ!»—крикнетъ батюшка, а я серебряной ложкой объ кофей­ никъ: динь, динь, динь! Прикажетъ несчастный да самъ и запоетъ стихъ божественный... Мальчишка-то брошеный оретъ благимъ ма­ томъ, у меня отъ горя вся душа займется, слезы такъ рѣкой и льются. Сами подумайте, барышни, каково мнѣ было все это пе­ реносить. И такъ-то я цѣлые дни звоню; только бывало къ ран­ ней обѣдни отзвоню, Ванькѣ грудью ротъ заткну, чтобы не оралъ, а отецъ Иванъ опять гаркнетъ: «къ поздней обѣднѣ!». Я опять за полѣно да за ложку: бумъ, бумъ, да динь, динь, динь! А тамъ и къ вечернѣ... И такъ мы съ нимъ, моимъ батюшкой, съ утра до вечера Господу Богу служили... Какъ я тогда съ ума не сошла, од­ ному Создателю извѣстно. І)то-то все еще ничего; а то разъ ночью слышу, онъ съ постели всталъ, гляжу, а онъ, въ одной рубашкѣ,