Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Й20 Босиомицанія М. Ѳ. Каменской стало со мною дѣлаться дурно, точно какъ въ церкви академіи, когда на меня смотрѣлъ страшный человѣкъ съ Владимиромъ на шеѣ... Я успѣла еще подумать: «такъ, значитъ, и онъ былъ магне­ тизеръ», а потомъ ужъ ничего не помню, что со мною было... Должно быть, я уснула... Когда я очнулась, я лежала на диванѣ, около меня сидѣла блѣдная, какъ смерть, маменька... Послѣ я уже узнала, что и она вошла за мною въ комнату, гдѣ дѣлались всѣ эти стра­ сти, и какъ только увидала, что горбатаго ребенка солдатъ бьетъ молоткомъ, съ ней сейчасъ же сдѣлалось нехорошо... А потомъ раздирающая душу музыка довела ее до того, что съ нею сдѣла­ лась истерика, и ее въ другой комнатѣ насилу отпоили водой... Послѣ этого маменька никогда не ѣздила со мной къ Турчаниновой, но все-таки меня, въ продолженіе всей зимы, возили къ ней или тетки мои, или няня Аксинья Дмитріевна. Несомнѣнно, что въ глазахъ Турчаниновой была страшная магне­ тическая сила, потому что всякій разъ, какъ она посмотритъ на кого нибудь изъ своихъ больныхъ, на нихъ нападало точно какое-то наитіе, они начинали сами придумывать, чѣмъ себя лечить... Осо­ бенно горбатыя дѣти выдумывали даже разныя машины и сами рисовали ихъ, заказывали и заставляли солдатъ истязать себя на нихъ, л Странно, что со мною отъ магнетизированія этой страшной жен­ щины, кромѣ дурноты и тяжелаго сна, ничего не дѣлалось, и ни разу мнѣ даже въ голову не приходило, чѣмъ я должна лечить себя. Это, можетъ быть, оттого, что и лечить-то меня было не отъ чего, потому что я была совсѣмъ здорова. Была у Турчаниновой еще больная въ родѣ меня, т. е. совсѣмъ здоровая, дѣвушка моихъ лѣтъ, дочь красавицы Софіи Трубецкой, тоже Машенька, какъ и я,— та самая, которая впослѣдствіи была замужемъ за Столыпинымъ, а потомъ вторымъ бракомъ была за свѣтлѣйшимъ княземъ Воронцовымъ. Она, кажется, на магнетическихъ сеансахъ Турчаниновой про­ сто дурачились, качаясь на трапеціяхъ, вѣшаясь на веревкахъ и увѣряя, что лечится гимнастикой. Мы съ ней скоро познакомились и даже подружились. И я, грѣшнымъ дѣломъ, вмѣстѣ съ нею часто лечилась гимнастикой, летая и качаясь на трапеціяхъ... Разумѣется, тогда наша дружба недолго продолжалась; насъ скоро развели разныя дороги, по которымъ намъ суждено было идти въ жизни: я, дочь полка художниковъ, застряла въ академіи худо­ жествъ, а ее умчалъ отъ меня вихрь большого свѣта... И съ тѣхъ поръ мы съ нею никогда не видались, но никогда не пере­ ставали помнить другъ друга. Не больше, какъ лѣтъ пятнадцать тому назадъ, она прислала мнѣ изъ Алупки поклонъ и приказала сказать, что она меня помнитъ, любитъ попрежнему и, какъ только пріѣдетъ въ Петербургъ, непремѣнно навѣститъ меня...