Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

316 Боспомипан ія М. Ѳ. Каменской и вдругъ меня всю кинетъ въ жаръ, сдѣлается мнѣ дурно, и чув­ ствую я, что какая-то сила заставляетъ меня обернуться назадъ. Я невольно обернусь и вижу, что за мною стоитъ высокій полный мужчина лѣтъ пятидесяти съ Владимиромъ на шеѣ и своими боль­ шими черными глазами пристально смотритъ на меня. Тогда отъ взгляда его мнѣ сдѣлается еш;е хуже, такъ не хорошо, что хоть упасть—такъ впору... Дуничка Егорова, бывало, замѣтитъ, что мнѣ не хорошо, выведетъ меня изъ церкви, проводитъ домой, откроетъ (форточку, меня обдуетъ вѣтромъ, и я оживу... И всегда мы съ нею видѣли, какъ этотъ страшный господинъ, укутанный въ бо­ гатую шубу, промчится назадъ мимо нашихъ оконъ на парѣ во­ роныхъ коней. Я стала ужасно бояться этого незнакомаго мнѣ человѣка, и такое мученіе повторялось со мною много разъ въ зиму... Бывало, нѣтъ его въ церкви, я простою обѣдню совсѣмъ спокойно... Въ другой разъ, какъ только онъ войдетъ, я и не вижу его, а сейчасъ же почувствую, что онъ тутъ, и скажу дѣвицамъ: «посмотрите, пришелъ! мнѣ дурно!». Когда я разсказала маменькѣ о томъ, что со мной дѣлается въ церкви, она разсердилась на меня, сказала, что я ребячусь, что глупо бояться незнакомаго мнѣ старика, а убѣгать отъ кого нибудь изъ церкви большой грѣхъ... Я стала превозмогать себя, но все-таки въ тѣ дни, когда страшный господинъ пріѣзжалъ и смотрѣлъ на меня, мнѣ дѣлалось невыносимо гадко... Но, слава Богу, мученіямъ моимъ скоро насталъ конецъ: послѣ обѣдни въ первое воскресенье на масленицу мой мучитель съ Владимиромъ на шеѣ въ академическую церковь больше не показывался, и со мною перестало дѣлаться дурно. Наши академическія барыни, сплетницы страшныя начали разсказывать, что знатный баринъ съ Владимиромъ на шеѣ, влюбленный въ Машеньку Толстую, сго­ рѣлъ во время большого пожара въ балаганахъ, оттого и ѣ.здить въ нашу церковь пересталъ. Что-жъ, можетъ быть, онѣ нечаянно и правду сказали, потому что тогда много народу погибло въ бала­ ганѣ Лемана, который загорѣлся, я откуда, говорятъ, никто живой не вышелъ... Я бы вѣрно скоро забыла о своемъ мучителѣ, еслибъ одинъ случай не напомнилъ о немъ. Не знаю, отчего у меня вдругъ забо­ лѣлъ третій позвонокъ на шеѣ, и стало больно до него дотроги- ваться. Папенька, разумѣется, перепугался, вообразилъ, что у меня выростетъ горбъ, и захотѣлъ непремѣнно показать меня магнети- зеркѣ Турчаниновой, которая въ это время была въ большой модѣ... Впрочемъ, въ то время въ Петербургѣ было какое-то повѣтріе на магнетизеровъ и магнетизерокъ: ими занимались наши литераторы, присутствовали на ихъ магнетическихъ сеансахъ, писали, толко­ вали про нихъ. Я помню, какъ папенька, разъ, вернувшись съ такого сеанса, разсказывалъ маменькѣ при мнѣ про очень непріятный случай.