Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

28 I. I. Ясинск ій — De notiveau за профессора! За Николая Кондратьевича! За всѣхъ моихъ друзей! Всталъ Николай Кондратьевичъ и сказалъ: — Профессоръ Павелъ Иванычъ Кленовичъ сдѣлалъ мнѣ замѣча­ ніе, какъ это произошло, что я до сихъ поръ ни разу не побывалъ въ подвалѣ, гдѣ время чудеснымъ образомъ сохранило свидѣтелей давно минувшаго... По его компетентному мнѣнію, тамъ долженъ нахо­ диться и трупъ древняго владѣльца Каменнаго Брода, погибшаго при слѣдующаго рода обстоятельствахъ. (Тутъ Николай Кондратьичъ разсказалъ о предположеніи профессора). Не смотря на то, что я лично изучалъ науки точныя и принадлежу къ профессіональнымъ реали­ стамъ и матеріалистамъ, на самомъ дѣлѣ я мистикъ по настроенію. Я, напримѣръ, думаю, что Соломонъ Борисовичъ, оградивъ стѣною развалины костела со страшными и нетлѣнными останками дѣй­ ствующихъ лицъ невѣдомой намъ трагедіи, поступилъ человѣчнѣе, чѣмъ мы, нарушившіе вѣчный покой, можетъ быть, даже предковъ кого нибудь изъ насъ... и, что же, ничего не узнавшіе! Такъ, по крайней мѣрѣ, мнѣ кажется. Затѣмъ я долженъ упомянуть объ одномъ весьма печальномъ для меня обстоятельствѣ—о враждѣ моего отца съ Соломономъ Борисовичемъ, которая до сего дня вліяла косвенно, но тяжело и на меня. Я не имѣю права входить въ раз­ боръ поведенія отца по отношенію къ Соломону Борисовичу, но скажу, что обращеніе Соломона Борисовича со мною, не смотря на то, что я сынъ его врага, еще разъ укрѣпляетъ меня въ томъ бла­ гожелательномъ мнѣніи моемъ о еврейской ‘національности, котораго я сталъ придерживаться съ тѣхъ поръ, какъ началъ самостоятельно мыслить. Бозращаясь же къ моему грѣху, какъ человѣка науки, пренебрегавшаго столь богатымъ археологическимъ матеріаломъ, я скажу, хотя, можетъ быть, и покажусь въ смѣшномъ свѣтѣ инымъ людямъ, что это было нѣчто провиденціальное. Да, вѣрно: если бы я раньше удовлетворилъ свое праздное любопытство, сейчасъ меня не было бы здѣсь, я оставался бы подъ гнетомъ убѣжденія, что Соломонъ Борисовичъ чуждается меня, и, можетъ быть, не скоро принялъ бы мѣры къ сближеі ію съ нимъ. По всѣмъ этимъ сообра­ женіямъ, я предлагаю тостъ не за кого либо изъ насъ, здѣсь присут­ ствующихъ, а за тѣхъ покойниковъ, которые нѣмыми языками сво­ ими призвали насъ сюда въ этотъ гостепріимный домъ... Бѣчная имъ память! Беѣ встали. Поднялся и профессоръ. — Ainsi soit-il,—произнесъ Соломонъ Борисовичъ и осушилъ бокалъ до дна. — Бѣчная, такъ вѣчная,—началъ Тарновицъ и вытеръ потъ со лба салфеткой. — Если есть загробный міръ, и тамъ витаютъ на крыльяхъ души покойниковъ и ждутъ воскресенія и.зъ мертвыхъ, то я этому обстоятельству, въ качествѣ не только интелектуально