Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

310 I. I. Леи иc кій нравственнаго паденія—наняться въ гаманы. Такъ, если въ наше время пуримъ требуетъ живыхъ символовъ Амана, то почему нсе евреи и въ средніе вѣка не прибѣгали хоть изрѣдка къ тому же? А такъ какъ взрослые люди были болтливы, то евреи—я ограни­ чиваю случаи и причисляю ихъ къ исключительнымъ—брали дѣ­ тей, покупали, нанимали и проч., или въ крайнемъ случаѣ по- хиш,али. Почти навѣрно, что большинство евреевъ старалось иско­ ренять опасный для еврейства обычай, и онъ дѣйствительно былъ искорененъ общими усиліями еврейскихъ общинъ и христіанскихъ властей. Повторяю, это- предположеніе, такъ какъ факты вопіютъ, и ихъ надо объяснить. — Позвольте мнѣ еще, пожалуйста, такого же маленькаго ста­ канчика воды!—болѣзненнымъ голосомъ произнесъ Тарновицъ и, залпомъ выпивъ воду, началъ: — Меньше всего я защищаю полемическія выходки еврейскихъ авторитетовъ, такъ какъ намѣренъ самъ чрезвычайно сильно стра­ дать. Шарлатанъ—особенно распространенное слово на нашемъ языкѣ. Отъ него можно было бы воздержаться. Но самые объек­ тивные ученые суть люди, а когда ученаго обвиняютъ въ крово- ядѣніи, то, кажется, можно съ ума сойти и бросить нѣсколько эпи­ тетовъ по адресу назойливаго противника. Эйзенменгеръ, конечно, не былъ совершенно необразованнымъ человѣкомъ, какъ опредѣ­ ляетъ его профессоръ Хвольсонъ. Напротивъ, онъ былъ профессо­ ромъ еврейскаго и халдейскаго языковъ въ Гейдельбергскомъ уни­ верситетѣ и всю жизнь еще имѣлъ сношенія съ еврейскими авто­ ритетами и, можетъ быть, первоклассными талмудистами, отъ ко­ торыхъ вывѣдывалъ тайны массоры, то-есть дипломатическаго устнаго толкованія нѣкоторыхъ мѣстъ текстовъ, гдѣ на поляхъ стоятъ условные знаки. Его сближали даже и съ содомъ—самой тайной раввинистичесаой наукой, въ которой, однако, нѣтъ ничего гнуснаго и преступнаго. Онъ увѣрялъ, что будетъ принимать іудейство, а потомъ написалъ книгу, до сихъ поръ питающую перья жидовскихъ обличителей, въ родѣ Лютостанскаго и Мордви­ нова. Эйзенменгеръ привелъ уничтожающіе тексты изъ талмуда. Какъ это дѣлается, возьмемъ живой примѣръ. Мы сейчасъ слы­ шали, что сказано, что Израиль не ляжетъ, пока не съѣстъ добычи и не напьется крови убитыхъ. Что-жъ, такое изреченіе есть въ «книгѣ числъ»! Но, во-первыхъ, вмѣсто Израиль, сказано левъ, и этотъ страшный звѣрь былъ въ родѣ еврейскаго герба, какъ у русскихъ двуглавый орелъ. Ну, хорошо, левъ. Но, во-вторыхъ, это сравненіе. Напьется крови убитыхъ все равно, что сразится по­ бѣдоносно. Такъ выхватывалъ тексты и Эйзенменгеръ. Богъ мой, я улсъ сказалъ вамъ, что я не считаю талмудъ святыми книгами; увы! есть тамъ пышные и благоуханные цвѣты, и есть плѣсень, возросшая на гниломъ болотѣ. Но нѣтъ непосредственнаго распо-