Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

308 I. I. Я син ск ій лями чепухи, которая называлась кабалистикой? Христіанскіе ба­ роны проливали же, въ качествѣ кабалистовъ, кровь невинныхъ дѣтей и подвергались за это казнямъ? Почему евреи въ средніе вѣка были свободны отъ тѣхъ же преступленій, внушаемыхъ ка­ балистическимъ суевѣріемъ? Народъ, конечно, по-своему объяснялъ происхожденіе дѣтскихъ труповъ... Все это гипотезы и предполо­ женія только; но когда есть пустота, она можетъ быть заполнена только предположеніями. Нельзя объяснять фактовъ всѣхъ до одного только изувѣрствомъ христіанъ. Люди мѣняются, мѣняются ихъ нравы и взгляды. Живи мы триста лѣтъ назадъ, самая мысль о невозможности истеченія крови изъ проколотой гостіи (предполо­ жимъ, что мы католики) показалась бы намъ преступной, и мы бы сами предали въ руки правосудія еврея, который укралъ бы гостію для герметическихъ упражненій надъ нею. Теперь такой еврей, съ похиш,енной гостіей въ рукахъ, показался бы намъ жалкимъ безумцемъ, и, разумѣется, намъ не пришло бы даже въ голову тя­ нуть его въ судъ и доносить на него. Этотъ субъективный методъ въ исторіи хорошъ только для публицистическихъ цѣлей—тамъ, гдѣ наука играетъ служебную роль и разсматривается только, какъ орудіе. Такимъ субъективнымъ историкомъ былъ и Апіонъ, о ко­ торомъ вы упомянули; онъ много причинилъ вреда евреямъ во вре­ мена первыхъ римскихъ императоровъ. Но точно также вредятъ себѣ сами евреи, умышленно замалчивая неблагопріятные евреямъ факты, давая свѣтлымъ фактамъ черезчуръ яркое освѣш;еніе и при­ бѣгая къ недостойнымъ пріемамъ полемики съ противниками. Я еш;е намѣренъ сдѣлать замѣчаніе. Если среди евреевъ нѣтъ секты, проливаюш;ей человѣческую кровь для религіозныхъ цѣлей, и если въ самомъ дѣлѣ еврейство не потерпѣло бы въ нѣдрахъ своихъ такой секты, то не коренилось ли древнее убѣжденіе, будто евреи истязаютъ дѣтей и даже взрослыхъ на пасху или передъ пасхой, въ публичномъ разоблаченіи какого нибудь одного факта, показав­ шагося христіанамъ типичнымъ для всѣхъ остальныхъ, хотя эти остальные были, большею частью, мнимыми? У евреевъ прежде былъ обычай, котораго не отрицаютъ еврейскіе писатели, распи­ нать восковую куклу въ память о счастливой для еврейскаго на­ рода гибели царедворца Амана. Нѣтъ такихъ обрядовъ или обы­ чаевъ, которые бы не совершали стадій такъ называемой исторіи развитія. Мы чокаемся, когда пьемъ вино. Откуда этотъ обычай? Нъ старину люди, собираясь на совмѣстное пиршество и подозрѣ­ вая другъ друга въ коварствѣ и опасаясь отравы, обмѣнивались чашами. Потомъ, съ увеличеніемъ взаимнаго довѣрія, стали только чокаться. Звонъ заздравныхъ чашъ сдѣлался символомъ обмѣна чашъ. Распиваніе Амана могло ревностными іудеями совершаться сначала надъ людьми. Это было исключительное явленіе, конечно, и на роль Амана обрекался или общественный преступникъ, или