Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Юрьева могила 27 ВИТЬСЯ. Позвольте вашу руку. Отыщите у меня сердце и потро­ гайте, что оно бьется? Оно нисколько не бьется! Я самъ удивляюсь, что оно такъ равнодушно: «Мертвый, въ гробѣ мирно спи, жизнью пользуйся, живущій!». Вотъ мы и на солнышкѣ! Уфъ! Какъ пріятно дышать запахомъ родины... О, родина моя, люблю тебя безмѣрно!.. Это изъ моего собственнаго стихотворенія,—пояснилъ Тарновицъ и смахнулъ съ рѣсницы набѣжавшую слезу. Николай Кондратьичъ съ отвращеніемъ посматривалъ на свои руки и шелъ молча рядомъ съ профессоромъ, который на ходу за­ носилъ въ записную книжечку наблюденія. Пахомъ уже оправился и широко улыбался, идя за господами. Впереди всѣхъ ковылялъ Тарновицъ и радостно говорилъ; — Нѣтъ, дѣйствительно, стоитъ обратить вниманіе на такого отчаяннаго душевнаго равнодушія! Я нисколько не боюсь покой­ никовъ, я смотрю на нихъ, какъ на устарѣлыя метафизическія бредни. Нѣтъ, это очень удивительно! XXXIII. Завтракъ былъ роскошенъ. Онъ былъ накрытъ въ «княжеской палатѣ», такъ назвалъ Соломонъ Борисовичъ одну изъ комнатъ каменнобродскаго палаца. Когда-то стѣны ея были украшены живо­ писью во вкусѣ Буше — амурами и психеями. Но Соломонъ Бори­ совичъ нашелъ болѣе ^іоскошнымъ заклеить живопись дорогими обоями. Кромѣ «княжеской» комнаты, была еще «графская» го­ стинная и «королевская» зала. Всѣ онѣ отличались другъ отъ друга цвѣтомъ обоевъ. — Не сохранилось ли въ вашемъ домѣ какой нибудь старины?— спросилъ профессоръ. — Старины? У меня много историческихъ монетъ!—похвасталъ Соломонъ Борисовичъ.—Я покажу вамъ послѣ завтрака. Будьте здо­ ровы, господинъ профессоръ. Графъ, знаете, что мы сдѣлаемъ въ ознаменованіе такого необыкновеннаго и памятнаго для насъ дня? Мы назовемъ столъ, за которымъ благополучно вкушаемъ въ на­ стоящее время кусочекъ мяса, профессорскимъ. — Ура!—воскликнулъ Станиславъ Адамовичъ. Тарновицъ, милостиво допущенный къ трапезѣ своимъ велі>- можнымъ единовѣрцемъ, поддержалъ «графа»: — Ура! — Графъ!—торопливо обратился къ Потоцкому амфитріонъ, какъ бы рѣшаясь на актъ великой щедрости:—откупоривайте сразу двѣ бутылочки шампанскаго! Когда вино было налито въ бокалы, Соломонъ Борисовичъ, уже слегка подвыпившій, провозгласилъ: