Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Юрьева могила 2!І7 евреи употребляютъ христіанскую кровь... Л попрошу разрѣшенія опровергнуть ихъ —и поскорѣе... сегодня вечеромъ. Неужели про- (рессоръ не согласится? — Николай Кондратьевичъ! Всегда готовъ. Сдѣлаю только за­ ранѣе поправку. Факты—величина постоянная, а объясненіе ихъ — перемѣнная. Впрочемъ, вы сомнѣваетесь въ ихъ подлинности, но такъ ли?— спросилъ профессоръ холодно. — Виноватъ,— сказалъ молодой человѣкъ.—Нс факты подозри­ тельны, а толкованіе ихъ невѣрно. Знаете, кто избранъ мною въ опоненты вамъ? Тарновицъ. Елена посмотрѣла на брата своими близорукими глазами и про­ говорила, стараясь быть безстрастной: — Тарновицъ—меламедъ, ничтожество, и что онъ вообще мо­ жетъ, кромѣ я не знаю чего... кромѣ того, что ты невѣжливъ и черезчуръ обрадовался отсутствію отца... — Какъ мы, однако, разсердились!—вскричалъ Кленовичъ. Отчего же, Елена Кондратьевна, Тарновицъ не можетъ знать чего нибудь солидно? Знаніе всѣмъ доступно. Хорошо, хорошо, Николай Кондратьевичъ, я охотно послушаю Тарновица и, такъ и быть, по­ спорю съ нимъ, если онъ не будетъ нервничать. Онъ любопытный еврейскій субъектъ, какъ онъ самъ себя называетъ. Кондратій Захарычъ уѣхалъ въ Богополь на ярмарку. Послѣ обѣда онъ вернулся. И когда онъ, отдохнувъ часокъ, вышелъ на крыльцо посидѣть съ трубкой, то засталъ тамъ профессора, дѣтей, Авдотью Ивановну, Тарновица. Бовтунъ стоялъ поодаль. Былъ теплый, почти знойный лѣтній вечеръ, пропитанный за­ пахомъ душистыхъ травъ и весь сверкающій звѣздами. Кондратій Захарычъ безшумно сѣлъ у дверей на табуреткѣ, чтобы не по­ мѣшать бесѣдѣ. Говорилъ 'і''арновицъ, и голосъ его, съ придыха­ ніями и характернымъ еврейскимъ растягиваніемъ, разносился по двору. — ... Я не буду утверждать, какъ извѣстный крещеный еврей профессоръ Хвольсонъ, что у израильтянъ никогда не было чело­ вѣческихъ жертвъ,—говорилъ онъ.—Я не на столько не образованъ; я почитывалъ немножко антропологическихъ трактатовъ, и это уже теперь азбучная истина, что до Авраама бывали человѣческія жертвы. Но великій еврейскій мужъ уничтожилъ ихъ и замѣнилъ обрѣзаніемъ. Не знаю, приносили ли древніе евреи въ жертву первенца изъ каждой семьи для умилостивленія небесъ или же отъ всего племени одного мальчишескаго субъекта? Семитическіе народы вообще склонны были къ дѣтскимъ жертвоприношеніямъ; финикіяне и карѳагеняне, наши родные братья, истребляли дѣтей сотнями и тысячами, въ особенности въ бѣдственныя годины, думая сдѣлать угодное своему страшному Богу Молоху. А когда въ позднѣйшія времена израильтяне и іудеи подпадали подъ вліяніе