Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Юрьева могила 291 имѣлъ какое-то отношеніе къ Каменному Броду, но отдаленное, и описывалъ событія совсѣмъ изъ другой эпохи... Было только очевидно, что Каменный Бродъ вообще служилъ пріютомъ жидовъ, и каменнобродскіе магнаты и владѣльцы покровительствовали имъ. Жидовъ они набирали даже въ надворную милицію. Кончилось- таки тѣмъ, что Каменный Бродъ принадлежатъ Соломону Бори­ совичу. Ровная и, по наружности, безстрастная натура молодого уче­ наго, его умѣренное пользованіе досугомъ и трудолюбіе, примѣровъ котораго на хуторѣ еще не видали, безукоризненное поведеніе, точ­ ность во всемъ, правдивость и безпредѣльная любовь къ нему Елены Кондратьевны заставили Кондратія Бахарыча самого привязаться къ нему, и «деркачъ» мало-по-малу сталъ предметомъ нѣжныхъ попеченій на хуторѣ. Приближался срокъ свадьбы. Хотя приданое было запасено, но надо было обшить невѣсту—не хватало то того, то другого. Въ домѣ появились портнихи, выписанныя изъ города, и Елена Кондратьевна должна была прерывать свои историческія занятія и предаваться созерцанію не только картъ историческихъ мѣст­ ностей, но и модныхъ картинокъ. Времен.т на бесѣды съ жени­ хомъ было меньше. Зато, дождавшись вечера, Елена Кондратьевна ужъ не отпускала его отъ себя. Незначительныя преграды, кото­ рыя ставились предусмотрительной и доброй Авдотьей Ивановной на первыхъ порахъ между молодыми людьми, теперь падали сами собой. Невѣста проводила у жениха часть ночи, въ особенности когда пошли дожди и было непріятно возвращаться изъ флигелька домой по мокрымъ дорожкамъ. Авдотья Ивановна была совершенно спокойна за дочь. Не бе.з- покоился и Кондратій Захарычъ. Но въ этомъ систематическомъ исчезаніи Елены чувствовался какой-то безпорядокъ, было что-то, чего нельзя допускать, если смотрѣть на бракъ по старинѣ. Кон­ дратій Захарычъ нѣсколько разъ собирался замѣтить дочери, что такъ не годится, но стѣснялся и отмалчивался. Авдотья же Ива­ новна даже робѣла передъ дочерью. Однажды, часовъ въ одиннадцать ночи, Кондратій Захарычъ, поворочавшись съ боку на бокъ у себя въ кабинетѣ, одѣлся, взялъ зонтикъ и пошелъ къ профессору. Во флигелькѣ ярко горѣла лампа. Ближайшій къ окну кустъ шиповника весь сверкалъ росою, вы­ дѣляясь изъ мрака. Дверь была пріотворена, и на полу, въ сѣняхъ, горѣла ломаная линія свѣта. Кондратій Захарычъ заглянулъ въ ком­ нату. Онъ былъ въ резиновыхъ колошахъ, и не было слышно, какъ онъ подошелъ. Елена Кондратьевна сидѣла у стола и, положивъ подбородокъ на обѣ сложенныя руки, смотрѣла на профессора; а онъ ходилъ по комнатѣ или вдругъ останавливался и говорилъ, отчеканивая каждое слово;