Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

266 Л. Н. П авл енк овъ чать, что богата и даже очень богата, чтоихъ такое многое множество, что не знаешь, куда дѣвать, п вотъ, вѣроятно, благодаря этомуизобилію, нѣкоторые изъ петербургскихъ букннпстовъ начинаютъ продавать произведенія печати, какъ орѣхи, на вѣсъ и даже по выбору. Номожно въ то же время отвѣчать и иначе, можно сказать, что бѣдна и даже очень бѣдна, потому чтона кгикдаго зкнтеля едва іі])ііходится по одной кннженкѣ. Позвольте, остановягь нась, вы говорите - бѣдны, но знаете ли вы иоложителі.но, ско.тьковъ Россіи жителей, сколько изъ нихъ русскихь, поляковъ, нѣмцев'ь и тѣхъ народностей, которыя ие знаюгь русскаго языкаУНнаете ли вы, сколько собственно изъ ])усскнхъ дворянъ, купцовъ, мѣщанъ п кресгьяігь, сколько на Руси ірамотных'ь и не- ]рамотныхъУ Ничеі’о обь этомъ мы съ вами, читатель, не знаемъ, а, не зная, момтемъ ли утвердительно отвѣчать на иредлолсенныйвопросъ? Начать такимъ небольшимъ вступленіемъ'настоящій мой обзоръ побуди.то меня весьма интересное изс.іѣдованіе г. Рубакпна о современномъ состояніи публичныхъ библіотекъ въ Россіи *), но не изъ зкеланія полемизировать съ по­ чтеннымъ автоорм'ьпли опровергать его выводы, а только потому, что изслѣ­ дованіе это затрогпваетъ общій вопросъ, т. е. положеніе у насъ книжнаго дѣла. Чтобы опредѣлить, въ состояніи ли книжнаго обилія или скудости нахо­ дится страна въ какой либо данный моменгь, необходимо ясно представлять то соотношеніе, которое существуетъ между книгою и обществомъ. Каково же это отношеніе у насъ? Русскій культурныйчеловѣкь,—говорить г. Рубакинч.,-- не иріінадлежпгъ къ числу усердныхт. читателей; кромѣ того, онъ, россійскій чпгаге.ль, и сѣ])ый и кулі>турныийнаиболѣе инте.ілпгентный, остается иксомъ: онт, не пзвѣстент. не только въ качественномъ, но,—чтотоже имѣетъ большой интересъ и значеніе,— п вт>количественномъ отношеніи. Если русскій чи­ татель не извѣстенъ намъ опредѣленно ни въ томъ, ни въ другомъ отношеніи, то, быть можегь, мы имѣемъ возможность дозволить себѣ предположеніе, что, съ теченіемъ времени онъ іірогрессируегь въ обоихъ этихъ случаяхъ. Отнюдь нѣтт,, во-первыхъ, потому, что наибольшую роль вь наростаніп чнтате.иі игра- еть школа, а она у насъ находится во власти такихъ вѣяній, которыя, якобы, пз'ьопасенія вредныхъ книгь, ограждаютъ естественную любознате.тьность кь книгѣ вообще; во-вторыхт., потому, что интересъ къ книгѣ возростаетъ только тогда, когда возростаетъ интересь къ жизнп, п именно интересъ къ жизни общественной, чего у насъ теперь тоже нѣть, и, наконецъ, потому, что у насъ вообще не любятъ читать. Такимъ образомъ, отношеніе русскаго общества къ книгѣ оказывается со- в(!ршенно пндифферентным'ь, а между тѣмъ книги иродолжаютьбезостановочно печататься и течі. на кншкный рынокъ въдесяткахъмн.лліоновьэкземиляровь. Ноколь скоро существуют”ь такія условія, то надо полагать, что не' чита­ тель ищетъ книгу, а, наоборотъ, книга гоняется за читателемъ и охотно бѣ- лшть туда, гдѣ онъ обнарузкится, п потому скорѣе слѣдуетъ сѣтовать не о книзкномъ, а объ уіяствениомъ оскудѣніи. Однако-зкъ, съ другой стороны, воз- «Книжное оскудѣніе», «Русское Ногатство», 1893 г.