Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

------Юрьева могила 21 Соломонъ Борисовичъ отдалъ ему приказаніе проводить къ под­ валу Николая Кондратьича и профессора и крикнулъ имъ вслѣдъ; — Черезъ часъ, peut-etre черезъ полтора я надѣюсь васъ уви­ дѣть за столомъ... Графъ, в л написали меню? Нѣтъ? Поспѣшите скорѣе къ своимъ обязанностямъ... Охъ, охъ! поддерживайте меня! У меня немнолско кружится мозгъ. Я, кажется, черезчуръ много говорилъ. До скорой и пріятной встрѣчи, господа! Ап геѵоіг съ вами! XXXII. Сдѣлавъ нѣсколько десятковъ шаговъ по тропинкѣ, молодые люди увидѣли предъ собою развалины древняго католическаго храма. .Задняя стѣна его уцѣлѣла, и на ней можно было видѣть еще блѣд­ ныя краски запрестольнаго образа — распятія. Голова плачущей Маріи Магдалины, припавшей къ подножію креста, была поща­ жена временемъ больше другихъ частей картины. Живопись при­ надлежала кисти недюжиннаго художника. Деревья просовывали вѣтки въ узенькія стрѣльчатыя окна. Отъ пола уцѣлѣли двѣ-три чугунныя плиты. Вся мѣстность была завалена грудами мусора и закопченнаго кирпича. Дальше возвышались еще остатки какихъ- то зданій. Можетъ быть, нѣкогда тутъ былъ монастырь, который населяли то православные, то католическіе, то уніатскіе монахи. Безчисленныя галки кружились надъ развалинами, потревоженныя появленіемъ людей. Всюду густо разросталась крапива—запахъ ея насыщалъ собою знойный воздухъ. Духовная жизнь людей погасла здѣсь навсегда, но дѣятельнѣе, чѣмъ когда либо, продолжала шеве­ литься низшая жизну— порхали разноцвѣтныя бабочки, жужжали шмели и пчелы, шуршали стрекозы. Обитатели кладбищныхъ мѣстъ, быстроногіе клопы съ черными пятнами на красномъ тѣлѣ бѣгали по кирпичамъ. Быстрая, какъ молнія, ящерица скрылась въ нору'. Казакъ шелъ впереди. Спустившись по ступенькамъ, онъ оста­ новился и сказалъ: — Можетъ, они тутъ уже погнили. Годовъ десять ихъ не тро­ гали. Соломонъ Борисовичъ хотѣли, чтобъ ксендзъ отпѣлъ, но ксендзъ сказали, что, можетъ, жиды. А ихній раббинъ или цадикъ тутъ пріѣзжалъ,—такъ не совѣтуетъ. Жиды воскресать будутъ въ Іеру­ салимѣ, и надо же имъ щель, чтобъ съ Украйны на тотъ свѣтъ лѣзть. А впрочемъ, выбачайте, панове. Бабы разное толкуютъ, всего не переслушаешь. Могучимъ движеніемъ плеча онъ надавилъ рѣшетку', пошатнулъ ее, потянулъ къ себѣ, и петли ея заскрипѣли и завизжали, такъ что Николай Кондратьичъ вздрогнулъ. Низенькую, необыкновенно толстую стѣну, въ которую была вдѣлана эта рѣшетчатая дверь, покрывали затѣйливые барельефы