Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

258 Смѣсь Нерѣдко черпалъ онъ свои вдохновенія изъ греческой современной поэзіи. Изъ этого источника онъ заимствовалъ темы для своихъ стихотвореній: «Сафо», «Идиллія», «Южная ночь», «Пиръ», «Эллада» и др. Графъ Ѳ. И. Тол­ стой иллюстрировалъ его лучшія произведенія и помѣш;алъ эти рисунки въ «Иллюстраціи» В. Зотова 1858 года. Щербина оставилъ послѣ себя сатири­ ческіе сбэрники и сборники эпиграмъ; «Альбомъ ипохондрика» и «Сонникъ современной русской литературы», въ которыхъ ѣдко и остроумно осмѣи­ ваетъ сйоихъ современниковъ и собратьевъ по перу, изъ которыхъ иные благополучно здравствуютъ и понынѣ. Лучшій рукописный списокъ «Сон­ ника», писанный рукою самого автора, хранится у В. Зотова. Щербина лю­ билъ народъ и видѣлъ необходимость его развитія въ практическомъ, реаль­ номъ направленіи и съ этою цѣлью издавалъ сборники для народнаго чте­ нія. Умеръ онъ въ Петербургѣ одинокимъ, въ небольнгой квартиркѣ, въ чет­ вертомъ этажѣ, въ Поварскомъ переулкѣ, отъ полипа въ горлѣ, который его задушилъ. Петербургскій климатъ былъ для него вреденъ, и медики по­ сылали его на югъ, но онъ все медлилъ. Въ день смерти къ нему пріѣз­ жалъ хирургъ Е. И. Богдановскій и предлагалъ операцію, но поэтъ отка­ зался. Весь день онъ занимался дѣлами и въ 11 часовъ вечера далъ слугѣ наставленіе, какъ должно поступить, если съ нимъ случится припадокъ удушья. Черезъ полчаса онъ вбѣжалъ въ кухню, давая слугѣ понять зна­ ками, что его душитъ, убѣжалъ затѣмъ къ себѣ въ спальню, упалъ на кро­ вать и черезъ нѣсколько минутъ умеръ мучительной смертью отъ удуше­ нія. Похороненъ Щербина на кладбищѣ Александро-Невской лавры, рядомъ съ А. Н. Сѣровымъ и недалеко отъ Ѳ. М. Достоевскаго. Незадолго до смерти онъ былъ назначенъ на службу въ Одессу, въ штатъ генералъ-губернатора Новороссійскаго края. Онъ никогда не имѣлъ вѣрныхъ средствъ къ жизни и если не нуждался, какъ Мей, то благодаря своей воздержности, не спас­ шей его, однако, отъ преждевременной смерти. Огромное значеніе Новикова для русской культуры слишкомъ извѣ­ стно, чтобы его можно было оцѣнить въ краткихъ замѣткахъ. На темномъ фонѣ русской жизни выдѣляется свѣтлая личность Николая Ивановича Новикова, человѣка просвѣщеннаго, въ высщей степени гуманнаго, про­ никнутаго любовью къ добру, человѣчеству, любовью къ соотечественни­ камъ, всѣ свои силы, энергію, всю жизнь употребившаго на удовлетвореніе нуждъ Россіи. Родившись въ 1744 году, онъ по своей образованности и взгля­ дамъ былъ гораздо ближе къ намъ, чѣмъ къ своимъ современникамъ. Слиш­ комъ сурово и несправедливо относилась къ нему Екатерина II, благово­ лившая, неизвѣстно за что, къ графу Ангальту, хотя и понимала всю не­ значительность его военныхъ заслугъ и мелочность характера. Этотъ аван­ тюристъ, адъютантъ Фридриха II, дравшійся противъ насъ при Цорндорфѣ, бывшій въ плѣну у австрійцевъ, перешедшій потомъ въ саксонскую армію, былъ у насъ на службѣ съ 1787 года, получилъ Андрея Первозваннаго, сер­ визъ въ 50,000 рублей и порученіе наблюдать за принцемъ Виртембергскимъ, командовавшимъ въ Финляндіи и вошедшимъ въ тайныя сношенія со швед­ скимъ дворомъ, а когда самого Ангальта хотѣли назначить въ Финляндію, то потребовалъ полной команды и чинъ полнаго генерала. Императрица нашла, что это «глупо и неумѣстно». Ангальтъ былъ назначенъ президен­ томъ Вольнаго экономическаго общества. Потомъ онъ былъ сдѣланъ дире­ кторомъ кадетскаго корпуса и въ этомъ званіи получилъ большую извѣст­ ность. Онъ дѣйствительно любилъ дѣтей, и это была уже большая заслуга, когда позже его другой директоръ, генералъ-лейтенантъ Клингеръ, не стѣ­ снялся заявлять, что «рускихъ надо больше бить, чѣмъ учить». Педагогиче­ скія идея Ангальта были, однако, также сомнительны, какъ и военныя. Ни слова не зная порусски, онъ объяснялся съ кадетами на плохомъ фран­ цузскомъ языкѣ, мало имъ понятномъ. Онъ дѣлалъ также много добра.