Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

20 I. I. Ясинск ій женныхъ силъ. Потомъ уже никто не отваживался спускаться въ подвалъ и, можетъ быть, лягушкѣ теперь нечего кушать. — Басня о лягушкѣ,—сказалъ Корицкій: — сводится, конечно, къ присутствію смертоносныхъ газовъ въ подобнаго рода подзем­ ныхъ глубинахъ. — У евреевъ есть смѣшное суевѣріе,—началъ черезъ нѣкоторое время Соломонъ Борисовичъ. Не знаю, при чемъ тутъ талмудъ, но говорятъ, есть въ талмудѣ, а именно: будто, когда жида похоронятъ, онъ проползаетъ изъ могилы въ обѣтованную землю подземнымъ каналомъ, который самъ вырываетъ, какъ кротъ! Нашъ жидовскій рай тоже подъ землей. Представьте себѣ огромнаго пространства, гдѣ сто шестьдесятъ тысячъ домовъ, и въ каждомъ домѣ сто шесть­ десятъ тысячъ комнатъ, и въ каждой комнатѣ сто шестьдесятъ тысячъ дивановъ, креселъ, стульевъ и столовъ. Все изъ мрамора, изъ малахита, изъ рубина, изъ брилліантовъ... Показался за купой молодыхъ сосенокъ высокій заборъ съ гвоз­ дями наверху. — Предохранительные гвоздя,—юмористически замѣтилъ Соло­ монъ Борисовичъ. — Отъ воровъ?—спросилъ Николай Кондратьевичъ. — Отъ покойниковъ,—поблѣднѣвъ, сказалъ Соломонъ Борисо­ вичъ.—Что такое!—вдругъ вскричалъ онъ и схватился за животъ обѣими руками.—Графъ, кажется, я еш;е сегодня ничего не кушалъ? вы не помните? Остановитесь, пожалуйста, со мною. Предоставимъ нашимъ любознательнымъ гостямъ самимъ изслѣдовать возбуждаю- Ш.ІЙ ихъ сюжетъ. Мнѣ нездоровится... Онъ оперся на плечо Станислава Адамовича и сдѣлалъ рукою любезный жестъ по направленію къ калиткѣ, которая была рас­ крыта. У калитки стоялъ тотъ самый казакъ въ синихъ штанахъ и въ смушковой шапкѣ съ желтой выпушкой, который привозилъ письмо на хуторъ. — А что же вы!—спросилъ профессоръ. — А возвращусь... Я говорю, мнѣ нездоровится... Откровенно сообщу вамъ, дайте мнѣ десять тысячъ, чтобъ я вошелъ—не войду! Когда я пріобрѣлъ Каменный Бродъ, я радовался, какъ малый дитя. Господинъ профессоръ, я уважалъ старину. Былъ я тогда еще необразованный и дикій человѣкъ, но уже мнѣ было лестно, что Каменный Бродъ есть моя собственность; и достался онъ мнѣ за пустяки. Я вашему папашѣ предлагалъ, Николай Кондратьичъ, но онъ отказался... Никто не хотѣлъ покупать, оттого что съ мерт­ вецами. Я одинъ превозмогъ всеобщее нерасположеніе... Ой, мы подошли такъ близко, что теперь до свиданья!—торопливо произнесъ онъ.—Прямо по стежечкѣ и будетъ желѣзная рѣшетка. Пахомъ, свѣчи и спички съ тобою? — Со мной!