Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Ваграничныя и сторич еск ія новости 251 — Во французской литературѣ произошло рѣдкое событіе: по требованію судебной власти была захвачена книга «Мемуары незнакомки» (M emo ires d’une in c o n n u e , p u b l ie s su r le raan u scr it o r i g in a l 1780—1816). Это вмѣшательство власти въ печать удивило Парижъ, тѣмъ болѣе, что записки относились къ послѣднимъ годамъ прошлаго и первымъ нынѣшняго столѣ­ тія, стало быть, не имѣли никакого отношенія къ современному управленію, да и авторомъ мемуаровъ оказалось лицо, принадлежащее къ историческимъ именамъ Франціи — госпожа Кавеньякъ, мать извѣстнаго генерала и брата его, претендента на постъ президента республики, и бабки нынѣшняго рес­ публиканскаго депутата. Оказалось однако, что захватъ книги произошелъ не по политическимъ причинамъ, а по домашнимъ обстоятельствамъ; семья стараго генерала и молодого члена палаты, недовольная нѣкоторыми рѣз­ кими сужденіями автора о покойномъ укротителѣ іюньскаго возстанія и здравствующемъ бонапартистѣ, потребовала изъятія изъ обращенія непріят­ ныхъ для нея мемуаровъ. Это вторженіе прокуратуры въ литературу воз­ будило неудовольствіе прессы, однако же вполнѣ сдержанное, такъ какъ фран­ цузы не любятъ, когда разоблаченіе касается ихъ историческихъ лицъ. Только по смерти Мак-Магона и Гуно они начали сознаваться въ весьма необширныхъ военныхъ заслугахъ перваго и весьма скромномъ дарованіи второго. Оцѣнка Кавеньяковъ должна бы, повидимому, быть также вполнѣ свободною, такъ какъ она высказана самымъ близкимъ къ нимъ лицомъ, но, не смотря на это, личная щепетильность заставила ихъ родственниковъ прибѣгнуть, въ защиту отъ исторіи, къ покровительству полиціи, а мини­ стерство Казимира Перье сдѣлало ложный шагъ, который, конечно, будетъ исправленъ другимъ кабинетомъ. Нельзя сказать, однако, чтобы мемуары эти были особенно интересны, въ нихъ много пустыхъ и мало занимательныхъ фактовъ. Г-жа Кавеньякъ, хотя и родоначальница республиканскихъ дина­ стій, въ родѣ Карно и др., была, однако, женою императорскаго чинов­ ника, члена тайнаго неаполитанскаго совѣта при Мюратѣ. Она очень недо­ вольна всѣмъ наполеоновскимъ управленіемъ и относится къ имперіи съ рѣз­ кими упреками, одинаково къ мужчинамъ и женщинамъ. Сожалѣетъ она только о принцесахъ и герцогиняхъ бурбонскаго двора, не умѣвшихъ ни по­ нять своего положенія ни примириться съ нимъ. Одна изъ нихъ, эмигриро­ вавшая въ Англію, сдѣлалась любовницею герцога Кентскаго, прожила съ нимъ 27 лѣтъ, но была выслана, когда послѣ смерти принцѳсы Шарлоты парламентъ обязалъ всѣхъ братьевъ короля жениться, изъ опасенія, чтобы страна не осталась безъ короля. «Конецъ жизни этой .женщины былъ для нея мученіемъ, потому что, достигнувъ старости и не имѣя тѣхъ средствъ, какими пользовалась прежде, она не могла обойтись безъ нихъ». «Я часто встрѣчала г-жу Рекамье,^—говоритъ она дальше,—она вышла замужъ годомъ раньше меня, и ея появленіе на улицахъ обращало всеобщее вниманіе, такъ какъ она носила совершенно особенный тюрбанъ на головѣ. Она была очень хороша собой, и женщины, принужденныя признать ея поведеніе безуко­ ризненнымъ, говорили, что зато она Ш'Ѳнь глупа. Молва приписываетъ ей, впрочемъ, одного любовника—Луціана Бонапарте. Въ 60 лѣтъ она все также кокетничала и носила постоянно бѣлое платье, въ знакъ своей дѣвствен­ ности, такъ какъ ея мужъ былъ для нея только отцомъ. Однажды она да­ вала большой балъ, на который собрался весь Парижъ, но захворала и дол­ жна была оставить гостей. Она ушла въ свою спальню, гдѣ одинъ изъ по-