Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

И сторич еск ія мелочи 243 и Лабордомъ, которые единогласно признали, что эти кости принадлежали субъекту мужскаго пола, отъ 18 до 20-ти-лѣтняго возраста. Такимъ образомъ вполнѣ удостовѣрено, что останки неизвѣстнаго юноши, котораго 99 лѣтъ при.знавали за Людовика XVII, не принадлежали ему; ихъ снова полошили въ гробъ, вмѣстѣ съ протоколомъ осмотра, вложѳнвымъ въ стеклянную трубку, и горстію серебряныхъ монетъ чекана настоящаго года, а гробъ похоронили на старомъ мѣстѣ, отслуживъ панихиду объ упокоеніи неизвѣст­ наго юноши. Но вся эта исторія нисколько не разрѣшаетъ таинственнаго вопроса о смерти и погребеніи Людовика XVII, который, всѳтаки, остается загадкой, и въ настоящее время этотъ вопросъ снова занимаетъ весь Па­ рижъ, въ особенности свѣтское общество, въ салонахъ котораго Лагеръ чи­ таетъ лекціи съ цѣлью доказать, что умершій въ Темплѣ юноша былъ не Лю­ довикъ XVII, но подставное лицо, а Фридрихсъ, пламенный защитникъ теоріи о томъ, что Наундорфъ былъ настоящимъ Людовикомъ XVII, выставляетъ коллекцію документовъ, бюстовъ, медалей и старинныхъ эстамповъ, будто бы доказывающихъ справедливость этой теоріи. Новые безсм ер тны е . Въ настоящую минуту парижская академія можетъ съ удовольствіемъ сказать, впѳрвыѳ послѣ многихъ лѣтъ, что спи­ сокъ ея безсмертныхъ совершенно полный. Дѣйствительно, съ послѣдними выборами, происшедшими надняхъ и даровавшими безсмертіе историку Со- релю и романисту Бурже, всѣ сорокъ ея креселъ заняты, и даже ея зна­ менитое сорокъ первое кресло, которое считается занятымъ тѣми великими писателями, которыхъ она, по различнымъ причинамъ, не допускала въ свою среду, начиная отъ Декарта, Паскаля, Мольера и Руссо до Бальзака, Бе­ ранже и Жоржъ-Занда, находится теперь въ обладаніи двугхъ лицъ: Додэ, покляьшагося никогда не сидѣть на одномъ изъ сорока креселъ, и Зола, ко­ торый до сихъ поръ тщетно является кандидатомъ на каждые выборы. И на этотъ разъ онъ являлся на баллотировку для занятія вакантныхъ мйстъ, оставшихся послѣ смерти Тэна и Максима-дю-Кана, при чемъ не получилъ ни одного голоса. По этому случаю въ одной изъ парижскихъ газетъ на­ печатанъ длинный списокъ мнѣній выдающихся иностранныхъ писателей: Карла Фогта, Августа Стриндберга, Георга Брандеса, Макса Нордау и дру­ гихъ, которые хотя и признаютъ, что они не компетентны, какъ чуже­ странцы, въ подобномъ вопросѣ, но высказываютъ убѣжденіе, что если для поступленія въ академію достаточно имѣть громадное вліяніе на литера­ туру всего свѣта, то Зола заслуживаетъ болѣе, чѣмъ кто либо, академическаго безсмертія. Бпрочемъ, злые языки говорятъ, что ему не долго ждать этой болѣе чѣмъ сомнительной чести, если судить по обычному составу фанцуз- ской академіи во всѣ времена и въ настоящую минуту, такъ какъ свѣт­ ско-клерикальное большинство академиковъ ждетъ только окончанія печа­ тающагося теперь его романа «Лурдъ», въ которомъ онъ обѣщалъ отречься отъ всего, чему до сихъ поръ поклонялся, и поклониться всему, от­ чего до сихъ поръ отрекался, чтобы принять автора «Assomoir» и «Ger- тшаіе» въ свою среду. Если судить по тому, что случилось съ Буржэ, то нѣтъ сомнѣнія, что это предсказаніе исполнится; не прошло и года послѣ выхода въ свѣтъ его послѣдняго романа «Cosmopolis», въ которомъ онъ вполнѣ оправдалъ надежды, возбужденныя его прежнимъ романомъ «Dis­ ciple», и ясно высказалъ клерикально-мистическія идеи, а его уже выбрали въ безсмертные, даже не смотря на то, что онъ не дѣлалъ обязательныхъ 16*