Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Историческія мелочи 2:s3 въ десятилѣтіе тчиерешней республики, отъ 1881 по 181)0, ихъ Сило всего въ годъ отъ 9 до 10, съ 10—12 обвиняемыми. При этомъ замѣчается правиль­ ное уменьшеніе случаевъ отравленія: съ 1840 года они вдругъ упали Ha'25"fo, и съ тѣхъ поръ, при второй республикѣ, ихъ было менѣе, чѣмъ при іюльской монархіи, и странно свааать, что, не смотря на свой растлѣвающій харак­ теръ, декабрьская имперія представляетъ исключеніе изъ общаго правила, что чѣмъ развратнѣе эпоха, тѣмъ больше отравленій, и при ней число этихъ преступленій постоянно уменьшалось, а при третьей республикѣ цифра этихъ дѣлъ все идетъ на убыль и доходитъ до 6 въ годъ. Фран­ цузскій юристъ оба ясвяѳтъ этотъ отрадный фактъ прогрессомъ науки, доз­ воляющимъ открывать самые таинственные яды, и строгимъ надзоромъ за продажей ядовитыхъ веществъ. Въ этихъ двухъ причинахъ овъ видитъ главнымъ образомъ разрѣшеніе той странной, повидимому, загадки, что въ настоящую минуту во Франціи не слыхать ни о какомъ скандальномъ дѣлѣ объ отравленіи, а въ другихъ странахъ стараго и новаго сьѣта происходятъ чуть ли не ежедневно самые громкіе процессы этого рода: такъ, напримѣръ, въ Неаполѣ недавно мать отравила пирожкомъ, съ примісью мышьяка, идіота сына, бывшаго ей обузой; въ Лондонѣ докторъ Ниль приговоренъ къ смерти за отравленіе четырехъ молодыхъ дѣвушекъ; въ Нью-Іоркѣ другой докторъ отравилъ морфиномъ свою вторую жену, чтобы снова жениться на св( ей первой разведенной супругѣ; въ Роттердамѣ одна женщина, безъ вся­ кой цѣли, а изъ какой-то мономаніи, совершаетъ сотню отравленій и попы­ токъ къ этому преступленію, а вся Бельгія теперь взволнована слѣдствіемъ, которое производится по случаю отравленія нѣсколькихъ членовъ очень по­ чтенной семьи ихъ родственникомъ изъ корыстныхъ цѣлей. Что касается до историческихъ случаевъ отравленія, то несомнѣнно, что древніе знали о су­ ществованіи гораздо болѣе таинственныхъ и сильнѣйшихъ ядовъ, чѣмъ въ на­ ше время. Плутархъ разсказываетъ, что мать Кира отравила свою невѣстку ножемт, одна сторона котораго была намазана ядомъ, такъ что она сама безопасно съѣла половину жареной птицы, которая была разрѣзана этимъ ножемъ, а погибла только несчастная молодая женщина. Всѣмъ извѣстны исторіи о ядахъ Клеопатры, а въ Римѣ пользовались славой яды Лукусты, которые отличались самымъ разнообразнымъ дѣйствіемъ: отъ моментальной смерти до приведенія жертвы въ состояніе идіотства. Въ средніе вѣка играли роль пугала яды Борджіа, а съ XV до XVIII столѣтія венеціанскій Совѣтъ Десяти содержалъ государственныхъ отравителей, которые освобождали его отъ политическихъ враговъ. Могущественный министръ англійскаго короля I енриха VII, Лестеръ, отдѣлывался отъ своихъ соперниковъ таинственнымъ ядомъ, который возбуждалъ смертельную болѣзнь, начинавшуюся чиханьемъ, а потому и прозванъ «Лестерскимъ чиханьемъ». Генрихъ VIII, чтобы по­ ложить предѣлъ частымъ отравленіямъ, издалъ законъ, по которому отрави­ теля «кипятили до смерти». При Людовикѣ XIV отравленія свирѣпствовали при дворѣ и даже въ королевской семьѣ. Въ ту же эпоху въ Неаполѣ сла­ вилась своими таинственными ядами Тоффана, которая продавала свою «Гоффаескую воду» въ маленькихъ стклянкахъ, съ изображеніемъ св. Николая. Повидимому это былъ препаратъ мышьяка, пять, или шесть капель котораго, причиняли смерть безъ всякихъ видимыхъ слѣдовъ. Когда эту систематичную отравительницу подвергли судебному преслѣ­ дованію, то она скрылась въ монастырѣ; и хотя ее тамъ схватили, но