Исторический вестник. 1894 г. Том LVII.

Юрьева могила 17 котораго на глазахъ даже заблистали слезы отъ поворота къ нему симпатій отца Сарры.— И съ сердцами!—заключилъ послѣ паузы Соломонъ Борисовичъ.—Ради Бога, профессоръ! Бъ моемъ домѣ кто не бывалъ—и исправники, и становые, губернаторы, и графы, князья, и ксендзы, и даже одинъ бискупъ былъ, и чудотворный цадикъ былъ, но, увы, не было профессора! А вы знаете, что, все- таки, я немножко еврей, до двадцатицяти лѣтъ я назывался Шлем- кой... Это правда, что я потомъ и въ Вѣнѣ былъ, и Парижа ню­ халъ, и до Лондона дѣлалъ маленькій экскурсъ... Я у Ротшильда сидѣлъ въ гостяхъ вотъ такъ... въ двухъ шагахъ отъ него... отъ барона Ротшильда. Ну, не смотря на все, во мнѣ осталась еще жи­ довская кровь—ученыхъ я считаю выше священниковъ... И когда смѣются надъ талмудомъ, по которому Богъ боится раввиновъ, такъ это именно ученыхъ раввиновъ, потому что наука выше духа Бо­ жія... такъ у насъ считается. Милліонъ pardons! Вы осчастливили меня! Не я виноватъ, но старинные трупы, впрочемъ, тѣмъ не менѣе, я польщенъ, и уже велѣно заморозить одну, другую бутылку шампанскаго, что не мѣшаетъ въ нашемъ жаркомъ климатѣ, не правда ли, графъ, столь страдающій отъ палящихъ лучей? Онъ покровительственно и насмѣшливо потрепалъ по плечу Станислава Адамовича, а тотъ въ отвѣтъ сладострастно зашеве­ лился всѣмъ тѣломъ и преданно посмотрѣлъ прямо въ глаза Соло­ мону Борисовичу. — А propos, онъ меня очень напугалъ, этотъ графъ,—сказалъ со смѣхомъ Соломонъ Борисовичъ, протягивая гостямъ большой се­ ребряный портсигаръ, набитый папиросами.—Курите, пожалуйста. Онъ утверждалъ, что вы собираетесь ѣхать, пренебрегая моимъ хлѣбомъ-солью. Слово человѣка, котораго всѣ уважаютъ, начиная отъ первыхъ магнатовъ и кончая послѣднимъ мужикомъ,—я не по­ вѣрилъ. Нѣтъ, сказалъ я, не можетъ быть! У меня есть родной сынъ Іосифъ, и на самомъ дѣлѣ онъ прекрасенъ, какъ Іоси(}іъ, акуратненькій ребенокъ,—такъ я сыномъ клянусь, что была бы кровавая обида! Профессоръ взглянулъ на Николая Кондратьича, вспомнивъ о запрещеніи Кондратія Захарыча. <Кажется, вы обязались быть предлогомъ?»—говорилъ его взглядъ. Но молодой человѣкъ былъ внѣ себя отъ радости. Не будь его, профессоръ нашелъ бы способъ сдѣлать угодное Кондратію Заха- рычу, тѣмъ болѣе, что лично ему не могъ доставить ни малѣйшаго удовольствія завтракъ съ шампанскимъ. Теперь онъ чувствовалъ, что спасенья нѣтъ, и что Николай Кондратьичъ непремѣнно оста­ нется. Взвѣсивъ всѣ обстоятельства и не видя въ нихъ ничего серьезнаго и преступнаго, профессоръ рѣшилъ покориться судьбѣ. — Между тѣмъ, не будемъ терять, господа, драгоцѣннаго вре­ мени, такъ какъ самое главное, чтобы .^автракъ не перестоялся,— •истор. въстн.>, ІЮЛЬ, 1894 г., т. ьтіі. If ТНгі ь і ,.. . — ~